Книга Скандал, развод и Новый год, страница 7 – Ольга Гольдфайн

— И что? По-твоему, Бариновы так бедны, что ребёнка не смогу вырастить? — усмехается муж.

Мне плохо.

Моя реальность какая-то неправильная.

Верните всё назад, как было.

Я не хочу даже вникать в этот бред, иначе мозг не выдержит. Нейронные связи и так дымятся от обработки входящей информации. Надо лечь спать и поговорить завтра, когда муж протрезвеет.

Столетов не в себе, другого объяснения у меня нет…

— Ладно, Вадик. Давай отложим разговор, — предлагаю миролюбиво. С пьяными и психами только так — тихо и ласково.

Иду к детям на кухню, а муж берёт из шкафа в спальне полотенце и отправляется в душ.

Я поднимаюсь с кресла и иду в кухню.

— Поговорили? Командировка отменяется? — с надеждой смотрит на меня дочка. Она боготворит отца, хотя тот, на мой взгляд, и не заслуживает такой безусловной любви.

— Да, поговорили. Идите, доделывайте домашнее задание. Вам завтра в школу как обычно, к первому уроку? — буднично интересуюсь, стараясь не выдать своего внутреннего состояния.

Но Максим всё равно улавливает, чувствует как мне плохо:

— Мам, это ведь только начало? Вы ничего не решили? Папа обидел тебя?

— Сыночек, давай не сейчас. У меня был тяжёлый день и голова болит, лягу спать пораньше здесь, на кухне. На тахте.

Устало пытаюсь отправить детей в комнату. Мне сейчас очень нужно побыть одной.

— Нет, спи на моей кровати, на тахте тебе будет неудобно, — принимает решение мой маленький рыцарь. — Маринка, шевели ходулями, тебе ещё английский делать.

Дочь опускает голову и уходит за братом. А я достаю из сумки в прихожей телефон и набираю номер Баринова.

Если не выясню, что произошло после моего ухода с корпоратива, точно не усну. Ведь на чём-то основана неадекватность Столетова? Может, Баринов дал ему понять, что их семейке Вадим не нужен?

«Девять вечера, ещё не так поздно для звонка. Возможно, Егор Борисович на вечеринке, поэтому не берёт трубку», — рассуждаю про себя, слушая длинные гудки.

— Да! — раздаётся резкий голос, от которого я едва не роняю телефон.

— Добрый вечер ещё раз, Егор Борисович! Это Валерия Андреевна Столетова, — извинительным тоном обращаюсь к шефу мужа, пока супруг плещется в ванной.

— Слушаю вас, Валерия Андреевна, — сухо произносит Баринов. Он не рад моему звонку и не пытается это скрыть.

— Дело в том, что я собрала чемоданы Вадима и отправила его к вашей дочери, но он не желает уходить. Намеревается жить, как раньше, на две семьи. Вашу дочь устраивает такая ситуация? — пытаюсь надавить на отцовские чувства.

Жду, что Баринов встанет на сторону Лики и «загонит разгулявшегося жеребца в стойло».

— Послушайте, у Лики истерика. Она совершенно не ожидала, что Вадим будет против развода. Ваш муж сказал ей: «У тебя один ребёнок, а там — двое, им я нужнее», — холодно пояснил мужчина.

Вот это номер! Похоже, Баринов тоже в шоке.

— Егор Борисович, так сделайте что-нибудь! — требую с раздражением какого-то геройства с его стороны.

Неожиданно моя барабанная перепонка глохнет от громкого рыка:

— Что? Приехать, надеть ему на голову мешок и увезти к моей дочери?

Мне страшно до дрожи в коленках. На меня никто и никогда ТАК не орал.

Что он вообще себе позволяет, этот орангутанг? На дочь свою надо было орать, когда она с женатым мужиком связалась.

Я молчу. Не бросаю трубку, но и не пытаюсь продолжить разговор. Мне кажется, что каждое произнесённое мною слово может выдернуть чеку из Баринова и тогда он взорвётся и расхреначит мою жизнь окончательно.