Книга Скандал, развод и Новый год, страница 38 – Ольга Гольдфайн

Класс! Мои руки попадут в рекламу украшений с бриллиантами! А мне ещё и денежку заплатят!

Всё-таки Баринов — хороший мужик. Надо будет потом не забыть поблагодарить…

Позировать с украшениями мне понравилось. По работе в «Go PRO» я уже примерно представляла, как делают фото для больших рекламных каталогов, баннеров, снимают ролики для ТВ. Но быть моделью не приходилось.

А тут мои руки стали объектом всеобщего внимания.

Девушка-ассистент в белых мягких перчатках аккуратно надевает кольца и браслеты, а я воображаю себя светской дамой, аристократкой, женой владельца ювелирной компании.

Мне кажется, я настолько вжилась в образ, что даже спина стала прямой, как палка. Невольно вытянулась в струну, чтобы соответствовать драгоценностям, надетым на руку.

Первый день провожу в салоне красоты. Несколько процедур для рук, потом маникюр в светло-розовых тонах. На второй день мы снимаем почти пять часов, а в третий переснимаем некоторые фотографии заново. Что-то там Вишневскому не понравилось.

Работает он действительно профессионально. Крутит мои руки и так, и эдак, меняет фоны, свет, снимает с разных ракурсов и разными объективами.

Вечером приезжаю домой и не знаю, куда положить свои «натруженные» конечности. Руки висят плетьми и не поднимаются, словно я грузила мешки с цементом, а не красовалась в золоте и бриллиантах.

Рассказываю детям о своём модельном дебюте. Марина выведывает подробности съёмки, ей интересно.

Они постепенно приняли факт развода и отсутствие отца в своей жизни. Я боялась, что им понадобится на это больше времени.

Дочь пока не простила папеньке пьяный звонок, но надеюсь, что оттает. Ей не хватает Вадима, я это вижу.

Порой, когда сидим на кухне за столом, она грустно смотрит на пустой стул. Место папы никто не занимает. Кажется, что Марина надеется: пройдёт какое-то время и Вадим вернётся в нашу жизнь.

Я же знаю, этого не произойдёт. Даже если Столетов попытается, я не позволю…

Мне и самой бывает неуютно, когда открываю в спальне шкаф и не вижу его вещей. Или когда меняю постельное бельё, а наволочка на его подушке остаётся нетронутой.

Мелочи, но они больно втыкаются в моё сердце воспоминаниями. Бередят рану, не дают мне забыть, что я когда-то была замужем, любила человека, который меня предал...

Алекс высылает Баринову фото на электронную почту. Я любуюсь снимками и сохраняю себе парочку в папку, чтобы показать детям.

Егор Борисович находит меня слегка смущённой, но довольной. Смотрит на монитор, заходит мне за спину, наклоняется к уху и спрашивает:

— Что-то понравилось? Кольцо? Браслет?

Меня мурашит от его дыхания.

— Даже не знаю, там все изделия очень красивые, — полушёпотом отвечаю, боясь посмотреть на него.

— Но какое-то запало в душу? Зацепило больше других? — продолжает пытать.

— Кольцо «Весна», — вспоминаю поразившее своим изяществом украшение. Веточки на нём как живые, а бриллианты словно капельки росы.

— Лера, вы очень красивая женщина, — Егор Борисович берёт мою руку, подносит к губам и нежно целует пальцы. — Мне повезло работать рядом с вами.

Я застываю словно мраморная статуя. Спина не гнётся, голова не поворачивается, только моя рука где-то путешествует в лапище Баринова отдельно от тела.

«Отдайте руку!» — хочется заорать в панике, но я молчу.