Книга Скандал, развод и Новый год, страница 37 – Ольга Гольдфайн

Как-то вечером, уходя с работы, Егор останавливается у моего стола.

Сердце замирает, дыхание прерывается, я смотрю в распечатанные бумаги, но букв не вижу, только чувствую всем телом жар, исходящий от стоящего рядом мужчины.

— Лера, будьте осторожны с Хазовым, — произносит он. — Герман Петрович может обидеть.

Поднимаю глаза и вижу, что Баринов смущается. Не привык он разговаривать на подобные темы.

— Егор Борисович, не волнуйтесь. Я взрослая девочка и могу постоять за себя, — холодно замечаю.

— Знаю, но я не мог не предупредить. И взрослые девочки иногда делают глупости. Например, как моя Анжелика, — улыбается грустно.

В последние дни я не раз наблюдала, что Баринов теряет нить разговора, смотрит какое-то время в одну точку и молчит. Улетает мыслями куда-то далеко. Что-то его серьёзно тревожит.

— Как она, кстати? — спрашиваю, хотя мне совсем не интересно.

— Она уехала в Мирный, к Вадиму. Кстати, адвокат сказал, что с разводом всё почти решилось, заседание на днях, и он не сомневается, что ваш брак расторгнут.

— Отличная новость, — тут же воодушевляюсь. — Спасибо, что избавили меня от хлопот.

— Пустяки. Помочь красивой женщине — это приятно.

Баринов больше не пытается затащить меня в постель. К Хазову ревнует, да, но сам активности не проявляет. Каждый мой день похож на день сурка: работа-дом, дом-работа…

Но приходит и на мою улицу праздник. В один из понедельников прибегает молодой человек, похожий на фрика: полурваные джинсы, бабушкино пальто, длинный эпатажный шарф, разноцветные дреды.

— Валерия?

— Да, — растерянно заикаюсь.

Он хватает меня за руки, быстро их осматривает, суёт бумажку с адресом салона красоты:

— Меня ховут Алекс. Завтра вас ждут в десять утра. Сделаете процедуры, маникюр, отдохнёте в СПА, всё оплачено. А послезавтра съёмки в ювелирном салоне. Продиктуйте свой номер телефона, адрес и время скину. Не опаздывайте. Приехать надо минимум за час.

Парень делает дозвон:

— Сохраните меня. Если что — звоните.

Разворачивается, чтобы уйти. Я кричу ему вслед:

— Простите, но я не могу. У меня работа…

Он возвращается, кивает на дверь кабинета:

— Егор Борисович отпускает вас на три дня, уже всё согласовано.

Растерянно смотрю на него.

— Но меня не предупредили…

— Я звонил вашему боссу десять минут назад, — раздражается торопыга и убегает из приёмной.

Начинаю судорожно прибираться на столе. Интересно, кто будет меня заменять всё это время?

Потом решаюсь уточнить у Баринова, точно ли меня отпускают. Осторожно стучусь в дверь и заглядываю в кабинет.

Шеф в очках с золотой оправой смотрит в ноутбук.

— Можно, Егор Борисович? — тихо спрашиваю.

— Да, Лера, что-то срочное? — поднимает взгляд.

— Приходил какой-то Алекс. Сказал, что вы отпускаете меня на съёмки коллекции украшений на три дня. Это правда?

— Ах да, совсем забыл… Алекс Вишневский — фотограф, поцелованный Боженькой. Не без странностей, как и все творческие люди, но лучший в своём деле.

Значит, сам приходил на ваши ручки посмотреть? Не доверяет мне, выходит… — качает головой.

Я же стою перед ним как школьница, затаив дыхание, жду разрешения окунуться в сказку.

— У вас три свободных дня. Надеюсь, удастся получить удовольствие от процесса, — благословляет шеф, и я возвращаюсь в приёмную, улыбаясь от уха до уха.