Онлайн книга «Капкан для Бурого»
|
Сей чудесный эликсир, чтоб прибавил Таньке сил. Веточкой мешаю, добавляю чаю, Младенца в род наш приглашаю. Слово моё лепко, дело моё крепко. Ключ. Замок. Язык. Аминь. Сплёвываю три раза через левое плечо и пробую на вкус приготовленный напиток. Яйцо, определённо, было лишним. На зубах скрипит сухой молотый шалфей, застревают косточки от малинового варенья и целом вкус такой, что начинается преждевременный токсикоз. Ладно, ничего, проглотит… Такую ли гадость по молодости пили? И тут меня озаряет неприятная мысль: 'А может, зря я из кувшинчика хлебнула? С другой стороны, у меня и секса-то нет'. Перед глазами появляется нагая медвежья морда: «Ну, один раз — это вообще не считается. А уж дальше я вопрос предохранения на себя возьму». Тем временем из леса возвращается Танька: волосы растрёпаны, платок с головы съехал, подол халата мокрый, грязный и в колючках, ноги в балетках издают чавкающий звук. — Блин, Стелка, я там в овраг скатилась, в какую-то лужу упала. Еле вылезла, все ногти обломала. Танька бросает передо мной охапку веток и демонстрирует испорченный маникюр. Грязь под ногтями и зелёные полосы от травы на коже делают эти грабли похожими на ведьмовские. Я аж сглатываю. — Тань, а ты воду взяла? — хочется быстрее отмыть эту чучундру. — А ты мне говорила? — А в машине есть? — А машина-то моя? Откуда я знаю! — подруга ставит руки на талию и смотрит на меня с укором. — Ладно, это всё мелочи. Давай, разводи костёр, мне тут ещё пошаманить надо. Пока Танька сооружает шалаш из веток, иду к берёзе, обхожу вокруг и прикидываю, сможет ли подруга пролезть между стволами? Предприятие сомнительное. Лестницы-то мы с собой не взяли, а альпинистка из неё так себе. Но попробовать стоит. Денисова чиркает спичками и никак не может развести огонь. Вот же послал Бог родственницу… — Да что ж ты у нас за безрукая-то такая? Сама складываю сухие веточки колодцем и начинаю их поджигать. Костёр вроде разгорается, а потом опять гаснет, зараза, будто издевается над нами. — Вот же падла! — ругаюсь в сердцах. Танька язвит: — Может у тебя, Звездочка, просто ручки не из того места растут? В коробке остаётся две спички. — Нет, я тебя всё равно побежду! Победю! Короче, сделаю! Поднимаюсь с коленок, роюсь у себя в бауле и достаю бутылку водки: — А это-то ты зачем брала? Ну что тупоголовенькой объяснять? Когда это водка была лишней? — Затем. Вдруг в лесу ночевать придётся, замёрзнем, заболеем, а тут растирание целебное. Денисова смотрит на меня большими глазами. Вижу, что хочет покрутить пальцем у виска, но сдерживается с неимоверной силой: — В июле замёрзнем? Ну ты загнула… Быстренько припахиваю её к делу: — Давай, подползай, будем пламя раздувать. Я снова складываю веточки, щедро поливаю их водкой, наклоняюсь и смотрю на Таньку, которая уже сложила губы трубочкой, чтобы раздувать огонь. Задерживаю дыхание, подношу зажжённую спичку, и пламя в один миг взмывает вверх пионерским костром. Мы дружно орём и вскакиваем. Танька хватается за вспыхнувшие волосы, бьёт себя по голове, накрывается платком. Но поздно. От чёлки почти ничего не осталось. Я лихорадочно трогаю руками лицо. На месте ресниц какие-то катышки, бровей тоже нет. — Твою же мать… Ресницы сгорели… — С искусственными походишь, — плюётся сарказмом в мою сторону подруга. — А как мне теперь лысой ходить⁈ |