Книга Адмирал моего сердца, или Жена по договору, страница 257 – Дарья Коваль

Я держала лицо — ровным, как мрамор.

Внутри — море шипело.

По ступеням поднялся канцлер — тонкий, как тростинка, с лентой через плечо. Развернул свиток; золото букв блеснуло, как чешуя рыбы в ведре. Его голос был просто инструментом, а слова — гвоздями, которыми прибивают к реальности то, что уже случилось:

— По воле Его Императорского Величества, на основании Совета Родов и договора о временной автономии королевства Арденны, назначается регентом Арденны адмирал флота Гарда, Аэдан Каин Арвейн, — пауза, чтобы зал вдохнул, — до совершеннолетия законной наследницы престола.

«Автономия», «Регент», «Совет» — слова гулкие, как пустая бочка. Но, как только канцлер произнёс «Аэдан Каин Арвейн», зал вдруг ожил: шевельнулись плечи, кто-то сзади кашлянул, придворные дамы переглянулись, как чайки над куском хлеба. Королева чуть наклонилась — на толщину лепестка. Принцесса подняла ладонь к короне, будто проверяя, держится ли.

Тишина встала, как тонко-звенящее стекло.

И именно в эту прозрачную, опасно-звенящую паузу величественно поднялся и шагнул вперёд император Гарда.

Не спеша. Не торжественно. Просто оказался у подножия ступеней — там, где свет стекал с мрамора, как мёд. Один взмах, и из-под руки распорядителя выплыл поднос из чёрного дерева. На бархате лежала новая королевская печать Арденны — выточенная ночью. Золото ещё хранило тепло ювелирного молота. Рядом, на отдельной пластине — клинок Шайрхельма. Его руны холодно дышали, как живое пламя наоборот. А ведь именно этот клинок Аэдан даровал Адриану после того, как мы вернулись в Гард после всех моих злоключений. Тем символичнее теперь становилось получить его обратно. Хотя кроме нас троих среди всех присутствующих об этом никто больше не знал.

Император взял печать двумя пальцами, будто острое, и обернулся к моему мужу:

— Поздравляю, Ваша милость, — с подчеркнутой, почти издевательской вежливостью, произнёс он. — Специально для вас изготовили.

На словосочетании “Ваша милость” непроницаемое выражение лица Аэдана треснуло на долю секунды. Но всего на одну. Как микротрещина в штиле. Он шагнул вперёд и принял печать ладонью, как обычно принимал вес штурвала.

— Не стоило так утруждаться, Ваше величество, — отозвался мой адмирал. Голос спокоен, но под ним отчётливо сочился сарказм. — Мне и прежних даров более чем предостаточно.

Ни на йоту не преувеличил.

Принцессу с королевой захватил и привёз из Дархольма мой адмирал, но именно Адриан прикончил несогласного с этим правителя Арденны, вследствии чего кронпринцессе пришлось всходить на трон. Хотя своей вины вспыльчивый император Гарда, конечно же, не признавал ни в какую.

— Разве я могу? После всех ваших заслуг перед Гардом.

В слове “заслуг” звенел металл затонувшего флота Арденны, что собственно являлось фактически объявлением войны, из-за чего королевство в настоящее время и стало автономией Гарда, раз уж мой адмирал одержал победу в этой “войне”, пока освобождал меня. Чем, несомненно, и взбесил ещё тогда Адриана. До сих пор бесится вот, хоть и старательно не подаёт виду, но не менее старательно напоминает, чуть что. Не забывает и мстить.

Вот как сейчас.

Чуть усмехнулся, а взгляд скользнул к Шайрхельму.

— Впрочем, если клинок вам без надобности, передарю его тогда вашей драгоценной супруге, — почти лениво, но всё также издевательски вежливо добавил он. — Мой предыдущий дар вы, ваша милость, у неё как раз… пусть будет, изъяли.