Книга (Не)любимая попаданка дракона, страница 53 – Эльвина Лейн

— Конечно, госпожа Камалия, — я воодушевленно тасую карты и раскладываю их. — Встреча вас скоро ждет. С мужчиной. Он вам какую-то весть принесет.

— Весть? — она склоняется над раскладом. — Какую?

Я вытаскиваю из колоды еще карту.

— Ошеломительную! Весть касается человека, который вам очень дорог.

— Леонарда? — Камалия взволнованно расширяет глаза.

— На картах нет имен. Но эта новость перевернет всю вашу жизнь.

Камалия улыбается и приглаживает подол черного бархатного платья.

— Какой хороший расклад. Перемены — это хорошо.

— Но я не уверена, хорошие или плохие это перемены. Карты не говорят…

— Хорошие, разумеется. По-другому и быть не может. А ты, что же, — она оглядывает меня с ног до головы, — почему еще в этом ужасном тряпье? У тебя же сегодня бал.

— Леонард запретил мне туда ходить.

Я хмуро собираю карты и прячу их в комод. На губах Камалии расплывается хитрая улыбка.

— Пойдем-ка со мной, Виктория, — зовет она.

— Откуда вы знаете мое имя?

— Сын упоминал.

— Да? — удивляюсь я. Представляю, что он ей обо мне наговорил. — Вы только, пожалуйста, не верьте его словам, госпожа Камалия.

— Отчего же? — она оглядывается на меня, пока мы идем в западню часть дома.

— Оттого что у меня отличное воспитание. Я из интеллигентной семьи. И уверяю вас, я вовсе, вот совсем-совсем, не несносная дезер'ра.

— Несносная? — Камалия удивленно застывает возле белой резной двери.

— Да. Я совсем не такая.

Мама Леонарда странно хмыкает и ступает в светлую комнату, которая больше походит на большую залу. Она разделена на спальню и гостиную. Здесь даже есть свой выход на улицу, через сад.

— И вовсе я не наглая. И не нахалка, — продолжаю я, следуя за ней.

— Вот как? — Камалия открывает массивный сундук и что ищет. — Странно, но сын ничего подобного не говорил. О, нашла. — Она достает длинное вечернее платье изумрудного цвета.

— Не говорил? — переспрашиваю я, разглядывая кружево на лифе.

— Нет. — Камалия прикладывает платье к моей груди. — Чу́дно. В нем и пойдешь на бал.

— Бал? — мое сердце екает. — Но если Леонард меня там увидит, то разозлится.

— Да. Очень разозлится. Но… — Камалия улыбается, — кто сказал, что он тебя узнает?

Камалия достает из сундука золотистую маску с вуалью. Мне кажется, что по ней пробегают искорки.

Из потайного кармашка в маске она вытаскивает сложенную бумажку и горестно вздыхает, разглядывая ее. Я успеваю заметить имя — «Фредди», прежде чем бумажка отправляется обратно в сундук.

Камалия достает новый лист, пишет «Леонард», складывает и прячет в маску.

— Примерь, — протягивает ее мне.

Я прикладываю маску к лицу и смотрюсь в зеркало. Она красивая, скрывает глаза, но не узнать меня в ней невозможно. Рыжие волосы выдают меня с головой.

Разочарованно вздохнув, я протягиваю маску обратно Камалии.

— Леонард меня сразу вычислит.

— Не вычислит, — женщина хитро улыбается. — Маска не простая. Она наводит морок на того, чье имя в нее вписано. Человек смотрит на тебя, и кажется ему, что не ты это вовсе.

Сердце взволнованно учащается.

— Но есть нюанс, — продолжает Камалия. — Морок длится всего два часа с того момента, как человек тебя увидел. Потом иллюзия спадет.

— Два часа? — я поднимаю на нее глаза, и на моих губах расцветает улыбка. — Мне хватит сполна!

Я все-таки иду на бал!