Книга Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского, страница 110 – Оксана Лаврентьева

Крушеніе произошло при слѣдующихъ условіяхъ. Въ 11 час. съ минутами со станціи Голицыно отошелъ товарный: поѣздъ № 24, состоявшій изъ 36 груженыхъ вагоновъ. Къ этому поѣзду были прицеплены, въ виду сильнаго движенія пассажировъ и неименія мѣстъ въ другихъ поѣздахъ, 3 вагона 1-го класса. Своевременно поѣздъ вышелъ и поднялся на высокій подъемъ. Здѣсь, оттого ли, что плохъ матеріалъ, изъ котораго было сдѣлано сцѣпленіе, или отъ другой какой-нибудь причины, поѣздъ разорвался: паровозъ и семь вагоновъ продолжали идти, а остальные двадцать девять вагоновъ пошли назадъ, получая все большую скорость движенія, подъ крутой полутораверстный уклонъ. Въ 11 час. 20 мин. они съ быстротою болѣе версты въ минуту неслись по путямъ станціи.

Въ этотъ моментъ пришелъ товарный поѣздъ № 52, и на него-то съ невѣроятною силою налетѣли оторвавшіеся 29 вагоновъ... Произошелъ страшный трескъ. Вагоны лѣзли одинъ на другой, ломались въ щепы и рушились. Въ нѣсколько секундъ образовалась груда смѣшавшихся между собой обломковъ дерева, желѣза, между которыми лежали изуродованные, окровавленные человѣческіе трупы, куски тѣла, обрывки одежды и живые люди.

Сбѣжавшійся со станціи и изъ сосѣднихъ домовъ народъ бросился помогать. Окровавленныхъ, стонавшихъ раненыхъ освобождали изъ-подъ обломковъ и на носилкахъ относили въ вокзалъ. Тяжелораненыхъ клали въ дамской комнатѣ, а болѣе легко раненыхъ расположили въ большой залѣ 1-го класса. Пока дали знать докторамъ, и пока тѣ явились, прошло немало времени. За ранеными ухаживали и, какъ умѣли, дѣлали перевязки, служащіе на станціи, жандармъ и мѣстный становой приставъ.

Изъ Москвы прибыли одинъ за другимъ два экстренныхъ поѣзда, привезшіе двухъ врачей, фельдшера, начальника жандармскаго отдѣленія, желѣзнодорожное начальство и рабочихъ. Ранее изъ Москвы къ пострадавшимъ былъ приглашенъ священникъ и пріобщилъ трудно-больныхъ свят. Тайнъ. Въ числѣ трудно-больныхъ находился обер-кондукторъ поѣзда № 24, Суворовъ, который во время крушенія находился на тормозѣ послѣдняго вагона и, хотя видѣлъ неминуемую гибель, но стоялъ на мѣстѣ и продолжалъ тормозить поѣздъ…

Строчки прыгали, расплывались. Я выискивала одно слово: «список».

И я его нашла. Короткий, предварительный список «лиц, предположительно погибших при крушении». И там, в середине, чётко, не оставляя места надежде, стояло:

«Граф Туршинский, А.В.»

Газета выскользнула из пальцев и шурша упала в пыль.

Я стояла посреди оживлённой улицы, и весь этот мир — извозчики, прохожие, крики торговцев с базарной площади, вдруг отодвинулся от меня и стал бесцветным. Словно в черно-белом кино. Но и он вскоре исчез, просто растаял и всё. Осталась только ледяная пустота внутри и эти черные буквы, выжженные теперь уже не на бумаге, а прямо на сердце.

А как же его обещание?! «Ничто и никто не омрачит нам эту поездку». Он обещал мне, Арсений всегда держал слово!

Но сейчас его обещание, как и те вагоны под Москвой, было разбито вдребезги. И наша новая жизнь, ещё даже не начавшись, оборвалась на полуслове…

Не знаю, как я добралась до дома. Помню только бледное, испуганное лицо Карпова, который, кажется, уже всё знал.

Он молча выслушал мою бессвязную, отчаянную речь:

— Это какая-то ошибка! Он жив, я сердцем чую, что жив! Мне нужно на станцию!..