Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 99 – Виктория Богачева

Давыдов долго изучал её, словно на змею смотрел. Потом шагнул вперёд и скрепя сердце пожал.

— По рукам, Вера Дмитриевна.

— Вот и славно. Тогда жду от вас рекомендацию для гильдии в письменном виде.

— Зачем же? — Давыдов усмехнулся. — Я лично поприсутствую на заседании, выступлю в вашу поддержку.

— Какая честь, — ядовито отозвалась я. — Ну, как вам будет угодно. Всего доброго, Михаил Сергеевич, и подумайте над моим предложением насчёт рекламы вашей одежде на балеринах, певицах и так далее.

От Давыдова я вышла в великолепном настроении. Благодаря нелепой случайности и подслушанному разговору встреча прошла ровно так, как я хотела. Я получу от Михаила поддержку в гильдии, думаю, его слово имеет вес в глазах купцов, поэтому свидетельство мне выдадут. Может, поскрипят да посудачат о моей молодости, неопытности, глупости, слабом женском поле...

Это все мелочи.

Главное — свидетельство, и то, какие возможности оно открывает.

Дома меня также ждали приятные новости: две женщины, которым я писала по объявлениям в газетах, откликнулись, согласились встретиться.

Прекрасно, может, вскоре обзаведусь личной помощницей, и с удовольствием передам ей кучу дел.

А уже под самый вечер во время ужина в дверь позвонили. Помня предыдущий визит Лилианы, я готовилась к худшему, но из прихожей раздался удивлённый вскрик Глафиры.

— Батюшки! Барыня, подите сюда!

Когда я ступила в коридор, мимо меня, пыхтя от усилий, протиснулись два крепких мужика: в четыре руки они с трудом тащили огромную корзину роз.

— Там ещё две! — шёпотом сказала Глафира, глаза её сверкали.

На шум в подъезд выглянули соседи. Сворачивая шеи, они пялились на охапки цветов, дожидающихся, пока их внесут в квартиру.

Заметив в букете карточку, я схватила её и развернула.

«Согласен на балерин и певичек.

М.Д.»

Да откуда они все знают мой адрес?! Не дом, а проходной двор.

Завтра же начну подыскивать варианты для переезда, хочу приватности и тишины!

Князь Урусов

— Знаешь, сперва я злился на тебя жутко, но теперь хочу поблагодарить.

Отложив в сторону газету, которую читал, я поднял взгляд на Михаила Давыдова.

— За что? — спросил настороженно, потому как по опыту знал, что от шального блеска в глазах приятеля не стоит ждать ничего хорошего.

— За купчиху твою, — он свободно, задорно рассмеялся и отсалютовал мне бокалом. — То есть, за Веру Дмитриевну.

Был вечер вторника. Его мы раз в месяц традиционно проводили в узком кругу в «джентельменском клубе». Здесь собирались, чтобы поговорить или посидеть в тишине, опрокинуть стакан-другой, обменяться сигарами и посплетничать. Конечно, любой достойный дворянин, и я в их числе, оскорбился, если бы кто-то сказал, что мы сплетничаем, ведь всем известно, что это прерогатива женщин, но...

Но каким другим словом назвать беззастенчивое обсуждение и осуждение всего и вся?

— Не совсем тебя понимаю, — холодно сказал я и с досадой скомкал газету.

— Я накануне за неё поручился на заседании купеческой гильдии. Она сегодня как раз свидетельство уже получила.

— Вот как, — я лицемерно отвернулся, словно не был заинтересован в беседе. — Ну а с чего мне выпала честь принимать твою благодарность?

— За то, что познакомил нас.

Кресло подо мной проехало по паркету с коротким, режущим слух звуком, когда я дёрнулся.