Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 100 – Виктория Богачева

— Хотя, конечно, твой шантаж был весьма и весьма оскорбительным, но по прошествии времени я действительно тебе благодарен, что подтолкнул и заставил меня вложить деньги в её проджект.

— Ты пока ещё не вложил, — скучным голосом напомнил я. — Я ещё не закончил с вашим соглашением о товариществе.

— А, — небрежно отмахнулся Давыдов. — Мелочи, формальности. Дело уже в шляпе.

— И что же ты, уверен, что вложения окупятся? — с ленцой поинтересовался я.

— О чём ты? — Михаил вскинул в недоумении брови. — Плевать на деньги, там сущая мелочь для меня. Но какая женщина!

Я смотрел в его холеное лицо и представлял, как отвешиваю пощёчину.

— Ты назвал её гусыней, — напомнил я.

Тогда я тоже с трудом удержался от пощёчины.

— А, — повторил Давыдов. — Кто старое помянет... Так, кажется, говорят? Ну, согласись, что то платье на мадам Щербаковой и впрямь смотрелось как на корове седло...

— Хватит, — я поморщился и одёрнул его.

Эту омерзительную метафору использовала Лилиана. А Давыдов потом с удовольствием подхватил, разозлённый моим шантажом.

— Но вчера, скажу тебе, она была чудо как хороша! Ты бы видел, как эти старики в гильдии на неё слюни пускали! Платье, шляпка, туфельки — всё по новой воде. Шарман, шармам, — Давыдов мурлыкал, как обожравшийся сметаны кот.

В бешенстве я дёрнул шейный платок, ослабляя узел, и пожалел, что убрал газету в сторону. До боли в кулаках захотелось её смять.

— Ещё и умная, что редкость для женщины. Только идей в голове очень много, надо бы как-то умерить её пыл.

— Любопытно посмотреть, как ты это сделаешь... — пробормотал я сквозь зубы, и Михаил не услышал.

Я покосился на приятеля: взгляд у него сделался совсем мечтательным. Он смотрел в потолок, и, кажется, воображение рисовало ему картины совместного будущего с Верой...

Резко вскочив, я вновь заскрежетал стулом по паркету, чем привлёк недовольные взгляды присутствующих. Плевать. Стремительным шагом я подошёл к буфетному столу и резким жестом осёк лакея, угодливо подскочившего ко мне, и сам плеснул в стакан из бутылки, и осушил залпом.

Горло обожгло, но легче не стало.

Дьявол.

Вспомнил, как неделю назад тоже обжёгся. О её губы. Покосился с неприязнью на Михаила. Значит, Вера попросила его поручиться за неё перед купечеством. Он даже лично явился, не пожалел драгоценного времени.

А от меня бегает, как от огня, все вопросы по товариществу через Николая передаёт!.. Как умчалась из особняка, что резвая козочка, так с того дня я её не видел.

Можно было бы списать поцелуй на жар, да только вот я знаю правду. Жар я ощутил в груди, когда сжал плечи Веры и накрыл её губы. В груди и кое-где ещё. Точно не болезнь виновата.

А ведь Давыдов прав, я действительно свёл их. Узнал, что он отказался вкладываться в её проджект, и встретился с ним. Сказал, что знаю про него и Лилиану. Пусть и не дворянин по рождению он, но в глаза мне смотреть ему было стыдно. Слово за слово подвёл его к тому, что неплохо бы исполнять мои просьбы, когда я прошу кому-то помочь. Например, мадам Щербаковой. И в таком случае мы больше никогда не вернёмся к грязной теме о нём и моей невесте...

Заставил помочь, да. На свою голову. Теперь шельмец смакует её платья и туфельки...

Один стакан не помог унять жжение, так что я быстро наполнил и выпил второй. А затем и третий. Теперь вместе с огнём по горлу будто бы растеклось облегчение. Голове сделалось легко, в мыслях словно что-то прояснилось.