Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 86 – Виктория Богачева

— Жаль только Марфа Матвеевна в имение редко наведывалась, многое распродала, от крестьян откупилась, даже частью наследства покойного батюшки пожертвовала... — продолжал сокрушаться Дмитрий Федеорович.

— То есть она здесь вообще не жила? — пряча щёки от встреченного ветра в тёплую шубу, которую мне выдала утром его жена, расспрашивала я.

— Ни денёчка, как отец умер, — как ни боролся с осуждением нотариус, а оно всё же прозвучало.

Ну, и семейство, — хмыкнула я про себя. Младшую дочь выкинули, словно ненужную вещь, а старшей папенька так поперёк горла встал за всю жизнь, что после его смерти не пожалела денег, чтобы уничтожить то, что он так долго возводил: привела в упадок землю, избавилась от крестьян, запустила дом...

Съездили мы, можно сказать, напрасно. Нет, именье я осмотрела, конечно, но вот полицмейстер не пригодился. В такую глушь ломать окна никто не забрался, дом стоял целый — относительно. Окна и двери забиты досками, фасад облупился, вокруг намело непроходимые сугробы, но никаких следов, кроме птичьих, мы не увидели.

— Ну, точно, босота али цыгане окна побили, — многозначительно решил полицмейстер.

Или просто знали, что искать нужно в городском доме, — хмыкнула я.

Но зато отпал вопрос, что делать с загородным имуществом. Теперь, когда я посмотрела на разруху и запустенье, поняла, что землю вместе с домом я продам.

В общем, вместо двух дней в Твери я провела четыре. Того, кто проник в дом и перевернул всё вверх ногами, разумеется, не нашли. Я и не надеялась. Цыгане указали на босяков, босяки — на цыган, соседи — на залётных гостей из Санкт-Петербурга...

Зато бумаги по наследству, как и обещал, Дмитрий Фёдорович подготовил, мне оставалось сходить с ними в банк в Москве. Другие формальности он взял на себя, драгоценности и векселя из сейфа я забирать не стала. Всё же путешествовала одна, и это было опасно, да и происшествие с выбитым окном наложило свой отпечаток.

Мы условились, что через неделю-другую нотариус сам всё привезёт в Москву и возьмёт кого-нибудь для сопровождения. Я же уехала налегке.

Правда, оставался нерешённым один вопрос.

Архив переписки Марфы Матвеевны, о котором я на сей раз спросила, так и не нашёлся.

На следующий же день после возвращения в Москву я отправилась в банк с подготовленными нотариусом бумагами о наследстве. Там мне сообщили, что понадобится неделя-другая на проверку, и только после этого я смогу распоряжаться своим имуществом.

Смотрели на меня при этом любезно, но с прохладным подозрением: одежду я так и не успела приобрести, поэтому бесконечно утягивала старые платья Веры. В какой-то момент я начала находить в этом свою прелесть, ведь они являлись лакмусовой бумагой для окружающего мира.

Вот и банковские сотрудники, кажется, не сильно горели желанием выполнять свою работу, когда клиенткой выступала женщина в небогатом платье.

Пришлось любезно осведомиться, как скоро после получения доступа к имуществу я смогу перевести средства в другой банк, где работники более расторопны.

В итоге меня напоили чаем, накормили свежайшими пирожными из кондитерской на Кузнецком мосту и клятвенно заверили, что проверка займёт кратчайшие сроки, и уже в пятницу (пришла я в среду) я смогу распоряжаться ячейкой, счётом и всем остальным.