Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 85 – Виктория Богачева

— Зима нынче рано пришла, — заметил нотариус, подавая мне руку и помогая обходить скользкие участки.

— И правда.

Но всё напускное благодушие улетучилось, когда мы подошли к особняку и увидели, что одно окно на нижнем этаже — на непарадной стороне здания — было выбито.

Помянув лысого чёрта, Дмитрий Фёдорович с удивительной прытью рванул к дому. Из-за сугробов и идиотского подола, который намок, отяжелел и обвился вокруг ног, я за ним не поспевала и, пока добежала, вся запыхалась.

Судя по сугробу, который мы обнаружили внутри, окно выбили не сегодня и даже не вчера.

— Метель три дня тому назад была, — подтвердил моё предположение нотариус. И тут же принялся рассыпаться в извинениях. — Вера Дмитриевна, простите старого дурака, не уберёг! Да у нас никогда такой беды не случалось, тихая улица, все друг друга знаем, живём душа в душу! Это босота резвилась или цыгане вконец осмелели, ну уж я найду на них управу, городового натравлю, будут знать, паскудники!

Пока мужчина убивался, я осмотрела пол и нашла цепочку следов, которая вела на второй этаж.

— Пойдёмте осмотрим комнаты, — позвала я.

— Если что-то пропало, я из них сам всё вытрясу, я главаря их шайки знаю, пёс шелудивый, креста на него нет, у покойницы воровать!..

Нотариус бушевал, но на втором этаже резко замолчал, как будто натолкнулся на невидимую стену, потому как вошли мы в кабинет Марфы Матвеевны, а там всё было наизнанку вывернуто, выпотрошено и разбросано...

Покосившись на бордового от гнева Дмитрия Фёдоровича, я поняла, что, кажется, задержусь в Твери дольше, чем планировала...

— Надо срочно ехать в имение, — шепнула я ему, улучив минутку: к тому времени в доме собралась, наверное, вся полиция Твери.

Прибыл и городовой, и его заместители-помощники, наверное, только градоначальника не хватало... Впрочем, толку от них всех было как от козла молока, потому что даже ребёнку было понятно, что по горячим следам поймать никого не получится. Камеры слежения ещё не изобрели, опрос соседей ничего не дал: бушевала метель, люди сидели по домам, и как на грех не горели фонари — ну, разумеется!

Вот на фонари соседи жаловались с особым пристрастием, явно наслаждаясь такими же багровыми, как у нотариуса, лицами городского начальства. При этом все косились на меня, в их глазах я выступала «столичным человеком», что придавало немалый вес. Под конец я уже и сама начала сомневаться, вдруг забыла, что служу чиновником и могу повлиять на нерадивую тверскую власть, чтобы фонари починили?..

В общем, целый день был потрачен вовсе не на то, на что я рассчитывала, а результата — пшик.

На следующее утро мы отправились в имение Марфы Матвеевны. Причём сразу же в компании полицмейстера, который отвечал за всю губернию.

Вот имение мне понравилось значительно меньше особняка (ну, до того как в нём выбило окно). Всё же я была городским жителем и потому восторгов насчёт необъятных просторов, лесов и полей не разделяла.

Как поняла из объяснений Дмитрия Фёдоровича, покойная Марфа имение тоже не жаловала, предпочитала дом в Твери. В отличие от отца, который всю душу вложил в землю.

— Хороший был мужчина, крепкий, хозяйственный, — вздыхал нотариус, пока сани везли нас по укатанной дороге.

Повезло, что морозы ударили рано, а сразу после выпал снежок, и потому вокруг нас была не непролазная грязь, а белоснежная, сверкающая пастораль.