Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 65 – Виктория Богачева

Не беда!

Где наша не пропадала.

Не желая тратить ни секунды драгоценного времени, я обернулась к сторожу.

— Скажите, а как контора-то звалась? Ну, прежнего хозяина. Может, знаете кого-то из работников его?

Мужик почесал макушку под кепкой, сплюнул в сторону и пробормотал.

— Контора-то… «Издательское дело господина Белоногова». Так и писано было на вывеске, над воротами. Хозяина звал Василий Петрович.

— А работники?

Он хитро глянул на меня и вновь потёр пальцы. Через секунду, когда в его руку перекочевала вторая монетка, сторож охотно поведал.

— Ну… наборщики да печатники были. С десяток человек. Разбрелись кто куда, как дело-то встало. Слыхал, один в Петербург подался, другой у купца Лебедева в лавке теперь служит, у него тоже печатня есть маленькая. Может, кого в городе и сыщете, барыня. Народ-то не чужой, всё местные были.

Кажется, монетку я отдала напрасно. Ничего толкового он не сказал. Придётся выяснять самой. Наверное, следует расспросить подробнее тверского нотариуса при новой встрече, может, у него сохранились документы?.. Впрочем, он не упоминал, что в складах размещался типографский цех, поначалу я и вовсе представляла себе обветшалые, почерневшие от времени деревянные сараи.

А нашла сокровище!

Я намеревалась заняться типографией сразу же, но, вернувшись домой, получила записку от Николая Субботина: меня вызывал на допрос полицмейстер Морозов, и мне надлежало явиться к зданию городовой полиции на другой день к десяти утра.

Прочитав её, я похолодела. Я очень хорошо помнила разговор между князем Урусовым и его помощником относительно этого расследования. Они намеревались изучать собранные по делу доказательства, знакомиться с материалами, направлять запросы, подавать прошения… И никто не предупреждал, что в скором времени нужно будет явиться на допрос.

Я подозревала худшее: что для них вызов стал такой же неожиданностью, как для меня, и это было очень, очень плохо.

По дороге домой, окрылённая, я купила у мальчишки-газетчика с десяток журналов: хотела изучить рынок, так сказать. Ещё пыталась придумать, где отыскать старые выпуски и подшивки, и в каких местах ассортимент может быть шире, чем у простого уличного торговца. Дорогие ресторации? Роскошные гостиницы? Женские салоны? Лавки с одеждой или бельём?..

Но теперь все мысли о типографии и собственном деле как отрезало, на журналы я едва смотрела, поскольку не могла думать ни о чём, кроме утреннего допроса. Глафира, словно чувствуя настроение хозяйки, ходила тихая и молчаливая, ничего не спрашивала и ни о чём не говорила.

Утром волнение лишь усилилось, когда, прибыв к оговорённому времени к зданию городской полиции, я увидела не Николая Алексеевича, которого ожидала встретить, а Урусова.

Это был очень, очень тревожный звоночек.

Несмотря на то что я не опоздала, прибыла даже чуть раньше, князь уже поджидал меня. Он стоял возле лестницы со скучающим видом и, казалось, не обращал внимания на взгляды, которыми одаривали его спешащие на службу полицейские. Совершенно точно в их кругах Урусов был печально известной персоной.

Возможно, расстроил немало дел.

Выйдя из экипажа, я торопливо подошла к нему.

— Что-то случилось, Иван Кириллович? — спросила взволнованно.

— И вам доброго дня, Вера Дмитриевна, — с привычной ухмылкой отозвался князь.