Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 159 – Виктория Богачева

В проёме стояла Лилиана.

В руке у неё дрожал револьвер.

Продолжая сжимать оружие одной рукой, другой она сорвала с головы шляпку с широкими полями, к которой была прикреплена вуаль. Именно так у неё получилось войти в уборную никем не узнанной и не замеченной.

Мы с Лилианой остались наедине, и я не могла понять, радовала меня или огорчала эта мысль. Никто не пострадает, кроме меня. Это хорошо. Но никто не сможет её отвлечь, чтобы я могла что-нибудь придумать. Это плохо.

Выглядела графиня Вяземской явно нездоровой. По последней нашей встрече я запомнила её красавицей, но красота потускнела за каких-то несколько недель. Лицо было бледным: но не благородного, аристократического оттенка, а синюшным. Под глазами залегли чёрные круги от усталости и бессонных ночей, припухшие губы были искусаны, вокруг носа я видела раздражение, как если бы то место постоянно тёрли.

Но, пожалуй, безумный, лихорадочный взгляд Лилианы был страшнее всего.

Я застыла, стараясь не шевелиться, чтобы не провоцировать её. Кто знает, что за мысли роились в безумной голове? Она тоже не торопилась. Так и стояла возле двери, направляя на меня оружие. Руки у неё всё ещё подрагивали.

— Торжествуешь? — хриплым голосом выплюнула она. — На твоём месте должна быть я!

Я сомневалась, что год назад князь приглашал невесту, которую он терпеть не мог, в театр. Но не говорить же ей это сейчас?..

— Ты отобрала всё, что было по праву моим! — теперь в её голос добавились истеричные нотки. — Это я должна держать под руку Урусова, сиять в новом платье, меня он должен водить в ресторации каждый день!

Злоба перекосила её красивое — по-прежнему красивое — лицо. От страха у меня язык прилип к нёбу. Я не могла отвести взгляда от револьвера в дрожащей руке. Осторожно осмотрелась, но не нашла в роскошной уборной ничего, что мне бы помогло.

Что сказать этой безумице? Какими словами воззвать к здравому смыслу? Да и стоило ли? Остался ли он ещё в больной голове?

— У тебя ещё может всё это быть. Почему ты не уедешь в Париж? В Европу?

— Замолчи! — вскинулась Лилиана и топнула ногой. — Замолчи немедленно, иначе...

Её внимание отвлекла открывавшаяся дверь. Ничего не подозревающая женщина решила посетить уборную и увидела перед собой всклокоченную барышню с револьвером в руке. В коридоре прозвучал громкий, испуганный крик.

— Вон! — рявкнула Лилиана.

Как в тот момент я жалела, что не существовало пока туалетных кабинок, в которую я могла бы спрятаться. Даже защититься было нечем, но не бросать же в неё кувшин с водой и полотенца?!

Бессильно сжимая кулаки, я осталась на месте. Уборная — простой квадрат, ни уютной ниши, ни уголка, в которой можно притаиться. Я была видна как на ладони из любой точки.

Раздосадованная тем, что нас прервали, Лилиана обернулась ко мне. Она отошла немного от двери и прижалась спиной к стене: во второй раз её врасплох не застанут.

— Если ты выстрелишь, то не только меня уничтожить. Ты себя уничтожишь, — поспешила сказать я, слыша, как уже мой собственный голос скатывался в истерику. — Подумай, что ещё ничего не потеряно. Ты можешь уехать, начать новую жизнь... Разрыв помолвки — это не конец света.

— А ты будешь расхаживать княгиней Урусовой здесь, пока я буду терпеть там унижения? Этих маменьких сосунков, в которых нет ничего от настоящего мужчины?! — взвизгнула Лилиана и зашлась неконтролируемым смехом. — Урусов был моим! Моим! Пока ты не вмешалась. Я ждала почти шесть лет, и когда оставалось совсем немного, появилась ты! Купчиха! Толстуха нищая!