Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 144 – Виктория Богачева

— А, — пренебрежительно пояснил полицмейстер, когда я спросила, не отправят ли Бориса в дом для душевнобольных. — Много проку его там за казённый счёт держать. Сибирь и не таких вылечивала.

И он хищно усмехнулся, а меня всю передёрнуло.

Впрочем, и состояние Бориса, и подход полицмейстера мне были только на руку. Я боялась, что душегуб заговорит и припомнит, как в первый раз отравил Веру. А я ведь жива... Не хотелось разбираться с этим и отвечать на вопросы. Я была уверена, что травил-то он насмерть, в нужном количестве. Может, потому и повредился слегка разумом, когда понял, что Вера не умерла.

После полицейского управления мы с князем сдержанно простились и отправились по домам. Урусов, конечно, выглядел неважно, от Бориса ему хорошо досталось. Впрочем, как и тому от князя. Но со стороны он казался необычайно довольным, я редко когда видела его в подобном настроении. И никак не могла взять в толк, что тому причиной? Избиение?.. Ночная прогулка по лесу?..

За мной в управление полиции прибыл уже собственный экипаж. Узнав, как именно меня похитили, Александра — светлая голова, золотые руки — сотворила почти невозможное, и за полдня подыскала мне и кучера, и пролётку.

Каким-то чудом она успела раздобыть для меня удобную, элегантную трость, на которую я опиралась при ходьбе.

Поэтому по городу я передвигалась теперь с комфортом и чувством безопасности. Подумала даже, а не прикупить ли мне револьвер? Стрелять меня научит Урусов, а отстреливаться я буду от него чокнутой невесты.

Вернувшись, я провела остаток вечера дома, вяло отвечая на причитания Глафиры, которая считала, что мне нужно показаться доктору. Я же считала, что мне нужно отдохнуть, желательно в тишине. От Давыдова приезжал посыльный: привёз огромный букет и предложение на ужин, которое я вежливо отклонила. Поблагодарю его при случае, но ужинать больше не пойду.

А утром, как и запланировала, отправилась с Александрой осматривать готовность типографии к запуску. Рабочие уже должны были отладить оборудование и всё привести в порядок. Заодно встретилась с приказчиком, с которым в основном общалась записками. Его кандидатуру мне порекомендовал Давыдов. Опыта работы с типографией у него не было, но зато Семён Дмитриевич отлично умел присматривать за порядком, поэтому в помещении, где стояло оборудование, царила чистота.

Газеты уже растрепали про случившееся со мной. Меня именовали «мадам Щ.», но по описанию любой, кто мало-мальски был знаком с моей историей, мог догадаться. Там упоминалось и вдовство, и долги мужа, и подозрение в убийстве, и нежданное наследство...

Ну, ничего иного я от журналистов не ожидала и решила не обращать внимания: не давать опровержений, не подтверждать, не комментировать. Воевать с ними бесполезно, самое мудрое: подождать, пока уляжется шумиха.

Но, конечно же, и приказчик, и сторож, отвечавший за охрану оборудования, поняли, что в новостях речь шла обо мне, так что первая половина встречи прошла в вопросах о моём самочувствии.

— Господа! — произнесла я твёрдо и громко, всячески растеряв терпение. Да и стоять на одном месте мне было чертовски больно из-за ноги. — Давайте перейдём к делу. Хотелось бы сегодня успеть побольше, я и так пропустила два дня.

Мужчины, не сговариваясь, посмотрели на меня как на душевнобольную. Я пожала плечами и отмахнулась.