Книга Серый Волк (не) для Красной девицы, страница 102 – Светлана Малеёнок

— Так они оба в шатре! — усмехнулся волк. — Забирай свой трофей, а мы пошли за своим! — Мы посмотрели вслед стае, отправившейся на разграбление монастырских продуктовых запасов, и направились к шатру.

И матушка Прасковья, и Бухтояр сидели на складных деревянных стульях в окружении не сводивших с них глаз четырех волчат.

— Ну что, здравствуй, сестрица! — поздоровалась с порога Жозефина.

Мать-настоятельница вздрогнула и вскочила со стула.

— Ты! Откуда ты здесь? Ты же должна быть сейчас во дворце! — Женщина замолчала, ее глаза расширились, и она обвела ведунью удивленным взглядом. — Что это с тобой? Ты выглядишь как-то иначе! А где твоя полнота, длинные седые волосы, толстые стекла на глазах? Ты… Ты вроде помолодела?

— Да я и не старела вовсе! — Жозефина прошлась по шатру походкой профессиональной модели. И не только Прасковья и Бухтояр, но и мы с Настеной удивленно разглядывали женщину. Ведь мы тоже имели «удовольствие» познакомиться с ней ранее. С тех пор она не помолодела, но стала выглядеть куда лучше, явно посетив в моем мире стилиста и визажиста.

На ведунье было надето черное длинное узкое платье в пол, с разрезом сбоку до колена. Спереди вырез «лодочкой» и длинная нить белых бус из кусочков коралла, а сзади вырез платья открывал почти всю спину. На ногах у женщины были тоже черные бархатные туфли на высоком каблуке. И весь образ роковой красотки завершала стрижка «каре», с окраской волос под «пепельный блонд» и профессиональным макияжем, умело скрывающим некоторые возрастные изменения кожи.

— Зачем все это? — промямлила удивленно Прасковья, — ты похожа… похожа на гулящую девку! И это в твоем-то преклонном возрасте!

— А ну, цыц! — сверкнула глазами ведунья, — это здесь, у нас, женщина в сорок лет уже древняя старуха! А там, где я была, «в сорок пять баба ягодка опять». Так вот, мне еще нет сорока пяти! А значит, я еще цветочек и должна найти, для кого вообще все это время цвела! Так, ладно, сейчас не об этом, — махнула она рукой и, поморщившись, сняла с себя туфли. — Эх, не поносить мне дома эту чудесную обувку, каблуки в землю уходят. Асфальта мне здесь сильно хватать не будет!

Прасковья и Бухтояр обалдевшими глазами смотрели на странно себя ведущую и непонятно, о чем говорившую ведунью.

А та, резко поменяв направление своих мыслей, бросила на задержанную цепкий взгляд.

— Ладно, теперь о деле. Вот думаю я, что мне с вами делать? — задумчиво протянула она.

— Что⁉ Ты, мерзавка, еще меня судить хочешь? — мать-настоятельница вскочила со стула, вытянув в сторону Жозефины скрюченные пальцы, словно собираясь той глаза выцарапать. Но, услышав перед собой предупреждающее рычание молодых волков, отшатнулась и снова села на стул. — Захапала мое наследство, и думаешь, тебе это с рук сойдет? — проворчала она, гневно сверкая глазами.

— Уже сошло, — как-то устало ответила ведунья. — И не захапала, а получила из рук и по личному желанию твоей матери.

— Вот именно! Моей матери! — постучала себя в грудь кулаком Прасковья. С головы женщины уже давно сполз капюшон ее благообразного одеяния, волосы растрепались, а своим злым лицом, с кривящимися в злобе губами и скрюченными пальцами, она куда больше подходила на роль ведьмы.

— Твоя мать сама пожелала передать мне свой дар! Это был ее выбор, и никто не в праве оспаривать ее решение! — жестко припечатала Жозефина.