Книга Когда отцветает камелия, страница 302 – Александра Альва

— Ты в порядке? – спросил оммёдзи, видя, с каким трудом Эри удерживала ноги своего возлюбленного и старалась смотреть куда угодно, но только не на него.

— Нет.

Она поджала губы, когда её взгляд вновь упал на тело Юкио, и отвернулась.

Больше Харука ничего не сказал, и они продолжили путь, двигаясь в сторону ритуальных каменных ворот, через которые ещё сегодня утром шли к Царству мёртвых.

Темнело. Изогнутые деревья по обеим сторонам дороги выглядели подобно чудовищам из кошмаров, но это больше не пугало Эри: она переживала сейчас гораздо более страшный кошмар. Тьма, клубившаяся среди чёрных стволов, и даже мелкие ёкаи, которые прятались за ближайшим камнем, громко перешёптываясь, не привлекали её внимания.

Впереди виднелись огни, ведущие к святилищу.

Камосу-дзиндзя оказался полузаброшенной территорией с несколькими деревянными молельнями и главным двухъярусным зданием, огороженным низким заборчиком. Кое-где горели каменные фонари, но священников или хотя бы сторожей не было видно.

Хару отошёл узнать, смогут ли они остановиться здесь на ночь, а Эри осталась одна у входа. Руки и ноги ломило, и она села прямо на землю рядом с Юкио, который умиротворённо лежал около серых ворот торий.

В стремительно темнеющем небе горел серп луны, освещая лицо кицунэ, и Эри быстро заморгала, смахивая выступившие слёзы.

— Однажды это уже сработало, и моя душа родилась снова, – проговорила она и посмотрела на монетку на красной нити, которую когда-то подарил ей Юкио. – Если отдам её тебе, ты тоже сможешь когда-нибудь вернуться?

Эри отвязала амулет, тут же почувствовав непривычный холод на запястье, и надела монету на руку кицунэ.

— Я тебя люблю.

Её шёпот никто не услышал, и тогда акамэ легла рядом с Юкио, прильнув к его боку. Зимний холод тут же запустил свои когти под кимоно Эри, но она лишь сильнее прижалась к господину Призраку и прикрыла глаза.

* * *

Найти хоть одну живую душу в святилище Камосу не удалось, и Харука вместе с Эри отнесли тело Юкио в здание, предназначенное для вознесения молитв. Внутри было сухо и не так холодно, поэтому они решили остаться там на ночь.

Накрывшись изорванным хаори, которое отдал ей кицунэ, художница прислонилась к стене и стала всматриваться в темноту. Хару посапывал рядом, завернувшись в ткань, взятую со стола для приношений, и всё равно подрагивал во сне от холода.

Эри не могла спать. Оказавшись в мире ёкаев, она даже на время забыла, что до этого жила среди людей. И сейчас, поддавшись порыву, достала из кармашка в рукаве телефон – палочка зарядки мигала, говоря о том, что скоро экран погаснет. Открыв галерею, Эри увидела последнюю сделанную фотографию – она стоит на фоне Окинавских ворот, а в кадр попал палец и коготь Юкио. Ради неё господин Призрак впервые взял в руки современную технику, но себя сфотографировать так и не позволил.

Художница прикрыла рот руками, не в состоянии удерживать внутри рыдания. Каждый новый кадр, появлявшийся на экране, заставлял её всхлипывать.

— Нужно позвонить, иначе мы умрём от холода, не дождавшись утра, – прошептала она, успокаиваясь, и нажала на номер мамы.

Никаких гудков. Сети не было.

Откинув голову назад, Эри выдохнула и заблокировала телефон. Возможно, завтра сюда придут священники или мико и хотя бы накормят их. Только сейчас она поняла, насколько сильно устала и проголодалась, – желудок по ощущениям прилип к позвоночнику, а по телу разлилась неимоверная тяжесть. Эри закрыла глаза.