Книга Когда отцветает камелия, страница 176 – Александра Альва

Обычно божества не враждовали между собой, но и не навещали друг друга без особой надобности, поэтому хозяин святилища впервые ступал на землю богини милосердия Каннон.

Ещё в Лесу сотни духов он пообещал акамэ помочь несчастной душе её бабушки упокоиться с миром, но так и не смог выполнить обещанное при жизни Цубаки. Теперь же он прогуливался по храму в одиночестве и надеялся, что возлюбленная не слишком злилась из-за его забывчивости.

Прихожане и служители удивлённо поглядывали на Юкио: всё же он наведался в Хасэдэра¹⁴¹ в маске кицунэ и подозрительной тёмной одежде, но ками не замечал чужого внимания и уверенно шёл через сад к статуе богини.

Оказавшись в главном зале, он отбросил гордость и возжёг благовония для давно умершей неизвестной женщины, воспитавшей маленькую акамэ, и для самой Цубаки, пожелав, чтобы она переродилась вновь и прожила счастливую жизнь.

Фигура богини, перед которой парили клубы терпкого дыма, молчала и смотрела снисходительно, ведь была всего лишь слитком золота, но Юкио хотелось верить, что настоящая Каннон услышала его просьбу.

Ближе к вечеру хозяин святилища взял лошадь и отправился в деревню Ханаби, которая была расположена на самой границе префектуры. Он больше не мог пользоваться расположением Инари, и потому быстрое перемещение между ториями для него оказалось под запретом. И всё же Юкио хотел хотя бы раз побывать в родном доме Цубаки.

Добравшись до деревни, он повёл лошадь шагом по главной дороге, которая больше напоминала вспаханную борозду – такая же узкая и ухабистая; по обе стороны стояли бедные жилища крестьян, а по обочине вышагивали куры. Юкио несколько раз порывался зажать нос от резкого деревенского запаха, но лицо и так закрывала маска, поэтому ему пришлось постараться дышать как можно реже.

Спрашивать дорогу у местных жителей не пришлось, ведь единственный приятный аромат – запах цветов бэнибана, напоминающий сладкие травы, безошибочно направлял его.

Наконец Юкио подошёл к небольшому дому, который выглядел богаче остальных деревенских лачуг: он был обнесён деревянным забором, а во дворе, кроме колодца, стояли склад и мастерская. Кицунэ постучал в дверь и вскоре услышал тихий скрип половиц с другой стороны. Створка чуть сдвинулась, и оттуда показалось лицо женщины с грустными глазами, вокруг которых залегли глубокие морщины.

— Кто вы? – спросила она и закашлялась. – Если вы к Ёсимуре-сан, то он уехал по делам в Эдо.

— Я хозяин святилища Яматомори и хочу вам кое-что отдать.

Женщина прищурилась и в следующее мгновение просияла – даже морщины в уголках её глаз чуть разгладились.

— Вы пришли передать послание от моей дочери? Скажите, Эри-тян хорошо справляется со своими обязанностями? Она хорошо питается?

— Простите, ваша дочь погибла.

Дверь ещё сильнее сдвинулась в сторону: женщина пошатнулась, словно вся энергия разом покинула её, и схватилась одной рукой за деревянную створку, чтобы не упасть. Юкио заметил округлый живот, который мать Цубаки придерживала другой рукой. Она была беременна.

— Моя маленькая Эри… Как это случилось?

— Вы могли слышать, что в прошлом году группа бродячих ронинов совершила нападение на одно из святилищ Камакуры, а именно на Яматомори. Цубаки, то есть Эри, пыталась спасти других служителей и жриц, но саму её смертельно ранили.