Книга Когда отцветает камелия, страница 174 – Александра Альва

По левую сторону открывался вид на побелевшее поле, переливающееся в свете луны, подобно звёздам, а по правую стоял тёмный лес, ветви которого тоже успело припорошить снегом. Итиро позволил лошади передохнуть и пойти шагом. Вокруг стояла тишина, и только из-за деревьев доносился заунывный плач совы.

Ветер вновь поднял ураган, но в следующее мгновение всё стихло, и на дороге появилась чья-то тень. Оммёдзи не успел разглядеть представшую перед ним фигуру, но ясно увидел два горящих алым глаза и голубые блуждающие огни – сердце сжалось от страха и словно превратилось в льдинку, которую подогревали на костре.

Кто-то крепко схватил мага за шею и скинул со вставшей на дыбы лошади. Ударившись головой о землю, Итиро застонал и, превозмогая пульсирующую боль в затылке, поднял веки – прямо над ним стоял Юкио-но ками, и выглядел он словно бог войны в полузверином облике и с пылающим яростью взглядом.

— Ты сейчас умрёшь, – сказал кицунэ, наступив на грудь оммёдзи.

— П-п-п… Пощадите, господин! – прошептал Итиро, хватаясь за ступню ками. – Я не хотел вам вредить, я просто хотел получить место в Государственном бюро по изгнанию демонов! Прошу!

— За прошедшие века я встречал много ужасных людей, но ты, Итиро Нобу, мне противен больше их всех. Давай, скажи же, ради чего ты предал моё доверие?

— Прошу, простите меня, я так виноват! – Лицо оммёдзи раскраснелось от холодного ветра и невыносимой тяжести. Нечем было дышать.

— Говори! – зарычал Юкио и поднёс к глазам Итиро острые белые когти.

— Я скажу, скажу всё! Вот, я заполучил жетон человека из бюро за сведения о нашем святилище. – Он изловчился и достал из рукава свою драгоценность. – Я правда сожалею об этом поступке!

— Сожалеешь?

Юкио отступил на шаг, позволяя оммёдзи сделать вдох, опустил взгляд на медный жетон и рассмеялся, сначала тихо, почти беззвучно, но вскоре смех стал резким и звонким. У Итиро волосы на затылке встали дыбом, и он пополз назад, утопая руками в подтаявшем снеге и грязи.

— Ты сожалеешь, что убил почти всех служителей Яматомори ради этой безделушки? – Только что расплывавшиеся в болезненном смехе губы Юкио искривились, и могущественная аура божества, наполненная ненавистью, устремилась в сторону оммёдзи. – Каннуси Кимура, Цубаки, остальные мико…

— Убил? Но я… не хотел никого убивать, – прошептал Итиро, поднеся к лицу покрытый грязью жетон. – Я думал, что всего лишь отомщу за своё изгнание и сбегу, а силы ками хватит, чтобы защитить святилище от ронинов. Я даже не назвал им настоящий синтай!

— Я никогда тебя не прощу, Итиро Нобу.

Юкио провёл рукой в воздухе, и на его ладони появилась лисья маска, наполовину белая, наполовину покрытая голубыми языками пламени. Такие артефакты обычно служили лишь украшением для кицунэ, но иногда их использовали во время битвы, чтобы увеличить магические силы или защитить лицо от кровавых брызг.

Сегодня Юкио уже убил достаточно людей и много раз прикасался к мёртвым телам: скверна поражала его изнутри и забирала энергию, но он хотел завершить месть, выплеснуть свою ярость и боль.

Скрыв лицо под маской, хозяин святилища опустился рядом с оммёдзи и вонзил когти тому в грудь.

— Кх… пощадите!

— Ты умрёшь, а останки твои я сожгу в лисьем огне, чтобы душа ещё долго не могла найти дорогу к кругу перерождений. Ты будешь вечно скитаться во тьме!