Книга Когда отцветает камелия, страница 125 – Александра Альва

Сердце Цубаки сжалось. Она догадывалась обо всём заранее, слышала в разговоре господина Кимуры и оммёдзи Итиро что-то о тёмных техниках, но так и не набралась смелости предупредить Хару. И теперь осознание накрыло акамэ тяжёлым покрывалом, под которым было трудно дышать.

— А кто тебя ударил? – тихо спросила Цубаки, не сводя глаз с синяка, что расплылся в уголке губ Харуки.

— Отец. Помнишь, я называла тебе свою фамилию? Сато. Моя семья создаёт лучшие кимоно в префектуре и держит лавку в Камакуре. Они хотели, чтобы я выполнила их волю – занялась семейным делом и вышла за юношу, которого они усыновят, но я с детства мечтала изучать оммёдо и вместо работы с кимоно всегда сидела в комнате и читала труды мастера Абэ-но Сэймэя¹¹¹. Тогда мы с отцом заключили сделку: если я пробьюсь в бюро и стану государственным оммёдзи, он признает меня, а если же нет, то могу больше не возвращаться домой.

— Почему же ты пошла в ученики именно к господину Итиро?

Цубаки с первого взгляда на этого человека поняла, что с ним не стоило иметь никаких дел.

— А кто бы меня ещё взял?! – спросила Хару, и её голос сорвался на крик. – Сенсей единственный, кто согласился обучать девушку, и я ухватилась за эту возможность, оставив свою прошлую жизнь позади. Но я и правда не догадывалась, что он изучает запрещённые техники.

Харука вытерла лицо тыльной стороной ладони и сделала несколько глубоких вдохов – её спина перестала вздрагивать, а слёзы больше не скатывались по щекам. Она успокаивалась.

— Отец пришёл и ждал меня у выхода, словно знал заранее, что я не смогу сдать экзамен. На глазах у всех он ударил меня, назвал позором рода и сказал больше никогда не возвращаться в семью: меня там не ждут. И в бюро мне запретили приходить, ведь их двери закрыты для практикующих чёрную магию. Я долго шла по этому пути, не придавая значения насмешкам людей, и теперь осталась ни с чем.

Ученица оммёдзи сжала в кулаках ткань своего белого одеяния и коснулась лбом плеча Цубаки, словно та была единственным человеком во всём мире, кому она могла открыться.

— Мне жаль, мне правда очень жаль… – прошептала акамэ и обняла Хару.

Они сидели молча довольно долго. Свет, льющийся из открытой двери, постепенно менял оттенки: с золотистого до алого, напоминающего лепестки бэнибана, а потом и вовсе затух, поглощённый тенями наступающих сумерек.

— Знаешь, я видела, где господин Кимура хранит саке, – нарушила гнетущую тишину Цубаки. – Давай позаимствуем пару кувшинов? Сейчас тебе это нужнее, чем ему.

— Что?..

Харука приподняла опухшее и раскрасневшееся лицо, на котором отразилось глубочайшее потрясение.

— Ты хоть понимаешь, что это саке для ритуалов? Его ни в коем случае нельзя…

— Да нет же, это вино для гостей, я бы не стала осквернять святилище богини Инари! – Цубаки виновато улыбнулась. – Просто случайно увидела, как каннуси Кимура угощал священника из Эдо. Пойдём!

Она потянула ученицу оммёдзи за собой, не забыв подать ей очки с треснувшим стеклом, а Хару перестала сопротивляться, решив полностью покориться судьбе. Казалось, ничего хуже с ней уже не могло произойти, и от чашечки саке, украденного из личного погреба главного каннуси, её жизнь не пойдёт под откос.

Добраться до кувшинов оказалось довольно просто: напиток был спрятан даже не в покоях священника, а в одной из отдалённых комнат, где хранились фарфоровые и каменные статуи кицунэ с красными нагрудниками.