Онлайн книга «Когда отцветает камелия»
|
— Пах-хне-ешь сла-адко-о! Талисманы в одежде вспыхнули сильнее и все до единого прогорели, оставляя Цубаки без защиты. Она в ужасе распахнула глаза и попробовала вырваться, но хватка была слишком крепкой, словно запястье зажало железными тисками. Со времени появления акамэ в святилище Яматомори ни один ёкай ещё не подбирался к ней так близко, и она начала забывать тот животный ужас, который раньше охватывал всё тело, сковывал разум, заставлял трястись. Вот почему Цубаки не сбежала, когда родители решили продать её господину Итиро: она хотела любым способом избавиться от своего проклятия. Всё что угодно лучше, чем жить приманкой для ёкаев, но теперь… — Как ты смеешь прикасаться ко мне! – прикрикнула акамэ. – Убери свои грязные лапы! Злость, страх, ярость, отчаяние – всё смешалось, и Цубаки левой рукой достала из-за пояса бумажную молнию сидэ, которую получила недавно от каннуси Кимуры. Поддавшись внезапному порыву, она прилепила ленту на лоб болотной девы, а когда убрала ладонь, амулет сам собой зажёгся алым пламенем, отражаясь красными огоньками в глазах акамэ. Нурэ-онаго, привыкшая жить под мостом в одиночестве и ловить слабых крестьян, никак не ожидала, что добыча станет защищаться магией. Лоб ёкая задымился, а брови и чёрные волосы вспыхнули – она начала бить себя по лицу и выпустила запястье Цубаки. Ничего не помогало против божественного огня, который прожигал до костей, и болотная дева с воплями прыгнула в реку, погрузив голову в мутный поток. Метка богини Инари вновь проступила между бровями акамэ, и капельки крови потекли по переносице, огибая нос и останавливаясь на губах. Цубаки почувствовала солёный привкус и очнулась: бежать, бежать быстрее! * * * Она остановилась, только миновав красные тории святилища Яматомори. Ноги гудели от усталости, а горло обжигало при каждом вдохе, и Цубаки опустилась прямо на землю около двух статуй кицунэ в красных платочках. Взглянув на свои руки, она ужаснулась: на предплечьях виднелись розоватые ожоги от прогоревших талисманов, а на правом запястье уже наливался тёмный синяк от крепкой хватки болотного ёкая. Но это не беспокоило акамэ так сильно, как мучительный огонь, что бушевал внутри, – кровь в теле грелась, подобно воде над очагом, и словно уже начинала закипать, да и рана в форме драгоценного камня на лбу продолжала кровоточить. Что-то было не так. Как она подожгла ту ленту сидэ? Она даже не помнила, почему вдруг решила достать бумажную молнию из-за пояса. Стояло раннее утро, и первые прихожане ещё не успели подняться к святилищу, зато неподалёку послышались тоненькие голоса мико: девушки всегда делали обход и приводили в порядок Яматомори перед началом нового дня. Цубаки почувствовала себя загнанным зверем: грязная и раненая, в таком виде она не могла появиться перед жрицами, которые и так докладывали старшей мико о каждом её промахе. «Служительницы святилища всегда должны выглядеть опрятно, они – символ чистоты этого места», – припомнила акамэ слова каннуси Кимуры и тут же подскочила, скрываясь за высокими каменными статуями, восседающими на постаментах. Тяжело дыша от поднимающегося жара, Цубаки затаилась. Молодые жрицы прошли мимо, не заметив ничего необычного, и остановились около колодца для омовения рук – послышался шорох метёлок. |