Книга Луна освещает путь в тысячу ли. Том 1, страница 228 – Александра Альва

Она удержалась и просто перевела взгляд на напряжённое, потерявшее прежнюю выразительность лицо. Пусть Мэйфэн и за всю жизнь не сможет расплатиться за столь бесценный дар, но она никогда не перестанет пытаться.

Все резные окна в просторном зале, украшенном длинными жёлтыми и красными свитками с каллиграфией, были завешены: тусклый свет пробивался внутрь только сквозь полупрозрачную рисовую бумагу, которой проклеивались все двери во дворце, и поэтому в помещении стоял густой, насыщенный дымкой полумрак.

В каждом углу кабинета располагались бронзовые курильницы на маленьких ножках, и от них к потолку взвивались тонкие серые струйки, что закручивались необычными узорами и облаками нависали над позолоченной платформой, на которой сидел молодой мужчина в жёлтом халате.

Он скрестил ноги, устроившись на мягких подушках, что имитировали трон, и раскрыл длинный свиток, занеся над ним квадратную императорскую печать с изображением дракона. Правитель долго рассматривал уже написанный приказ и протёр чуть покрасневшие раскосые глаза, которые казались полуприкрытыми то ли из-за врождённой особенности, то ли оттого, что молодой мужчина слишком мало спал.

Золотые цепочки на его тиаре навязчиво позвякивали, когда он шевелился, и в конце концов император поднял руку и сорвал с волос украшение, немного испортив идеально зачёсанный служанками пучок, из которого теперь торчали тёмные прядки.

— Ваше Императорское Величество! – возгласил человек, что стоял по другую сторону от закрытой двери, и его сгорбленный силуэт при поклоне заскользил по белой промасленной бумаге. – Чэнсян^[151] просит об аудиенции!

— Пусть заходит, – ответил император и поднял глаза терракотового цвета, уставившись на вход в свой кабинет. – Третьему дяде я всегда рад!

— Слушаюсь.

Спустя мгновение двери распахнулись вовнутрь, и в зал в сопровождении придворных дам и евнухов вошёл чэнсян – высокий мужчина в многослойных чёрно-красных одеждах с длинными рукавами и с возвышающейся над головой тиарой в виде взлетающего феникса.

— Приветствую Сына Неба! – возгласил третий дядя и глубоко поклонился, а служители дворца за его спиной опустились на колени. – Прошу прощения за столь неожиданный визит.

Император не изменился в лице – оно так и осталось безразличным к происходящему, и вскоре поднял ладонь, два раза махнув в сторону выхода. Слуги, уже знакомые с языком тела их правителя, засуетились и поспешили поскорее покинуть покои, оставляя двоих мужчин наедине.

— Знаю, почему вы здесь, дядя, – заговорил император более свободно, когда створки за последним евнухом бесшумно захлопнулись. – Слухи во дворце не имеют крыльев, а всё же летают!^[152]

— Вы правы. – Чэнсян подошёл ближе, отчего нефритовая подвеска с колокольчиком на его поясе звякнула. – Я хотел удостовериться, что меня не подвели собственные уши.

Поджав тонкие губы, император небрежно поднял с золотистой платформы свиток и протянул третьему дяде, который уже опустился на подушку, что лежала перед возвышением, и раскинул просторные одежды по полу.

Пробежав взглядом по исписанной чёрной тушью плотной бумаге, чэнсян свёл брови и приставил пальцы к переносице, выдыхая настолько медленно и долго, что любой бы подумал, будто он хранил в себе нескончаемые запасы воздуха.