Книга Луна освещает путь в тысячу ли. Том 1, страница 179 – Александра Альва

Разум стал похож на чистую рисовую бумагу, где проступали невесомые образы высоких сосен, нежных лепестков пионов и тропинки, ведущей к каменной плите…

Послышался плеск, что отличался от того привычного тихого звука бьющихся о берег речных волн. Не хотелось выбираться из тёплого кокона энергии, но, когда звук повторился, Ван Юн всё же качнул головой и распахнул глаза, пытаясь привыкнуть к кромешной темноте.

Кто-то смотрел на него из воды.

В воздухе отчётливо чувствовался запах демонической ци, и Принц Ночи пригляделся, осторожно поднимаясь со своего места, чтобы при внезапном ударе успеть защитить Мэйфэн. Над тёмной гладью виднелись белёсые лысые головы, в которых горели, подобно алым фонарикам, по два круглых глаза.

Ван Юн по привычке потянулся рукой за спину и цокнул языком, когда не обнаружил там свой Ушэнь: оружие он по глупости оставил в повозке наверху. Без гуань дао и с ослабленной энергией он рисковал оказаться отравленным или даже раненным этими тварями во время стычки. Нельзя было подпускать их близко.

Демоны словно почувствовали, что человек перед ними в замешательстве, и поплыли вперёд, цепляясь неестественно длинными руками с острыми когтями за камни и вытаскивая свои разбухшие тела на берег. Даже по их очертаниям Ван Юн догадался, что привлёк шумом обитающих в пещере ванлянов^[128] – водных призраков. Вероятнее всего, ими стали попавшие сюда когда-то люди, что охотились за сокровищами клана Фэн. Так и не найдя выхода, они погибли мучительной смертью и под воздействием тёмной ци этого места вполне могли обратиться яогуаями.

Они зашипели на Ван Юна и стали разевать рты с рядами кривых зубов, напоминающих заточенные ножи. Судя по их измождённому виду, эти твари давно ничего не ели и теперь готовы были разорвать попавших в западню заклинателей.

Даже после медитации голова Принца Ночи продолжала пульсировать от жара, и потому он хотел покончить со всем быстро: опустился на колени прямо перед ползущими к нему демонами и приложил два пальца левой руки к губам, призывая всю оставшуюся лунную ци. В воздухе зародилось длинное плоское лезвие, не толще листа рисовой бумаги, и как только из воды выбрался последний ванлян, Ван Юн как будто сдунул с кончиков пальцев невидимую пушинку. Оружие, созданное техникой Тени, прорезающей скалы, сорвалось с места и с высоким свистом рассекло тварей на равные части.

Пухлые тельца повалились на берег и скатились обратно в реку, а Принц Ночи застонал, сжимая ладонями виски. Истощение духовной энергии накрыло его подобно каменной плите, что с высоты кинули ему на грудь, и он отполз назад, прислоняясь спиной к выступающему из земли скользкому столбу с тонким концом, тянущимся к тёмным сводам.

Из-за слабости Ван Юн впустил в себя слишком много чужих чувств, и по щекам в мгновение ока потекло что-то горячее и влажное. Её слёзы. Он отдышался и откинул голову, медленно вдыхая прохладный воздух пещеры, после чего опустил взгляд на Мэйфэн, которая лежала рядом, снова свернувшись клубочком под его накидкой.

Принцу Ночи вдруг нестерпимо захотелось увидеть при свете дня её аккуратное лицо, обладающее мягкими, даже немного детскими чертами, её бледные губы, которые она при нём ни разу не покрывала краской, её большие глаза, что напоминали два чёрных камня яшмы и всегда смотрели искренне, доверчиво. Мужчины в клане часто называли Мэйфэн просто красивой, но Ван Юн скорее сказал бы, что она обладала притягательной таинственностью. Как осенняя луна, отражённая в пиале с чаем.