Книга Ищу няню для папы, или Как согреть Стража Севера, страница 131 – Леся Рысёнок

Высокий, широкий в плечах. Лицо обветренное, будто всю жизнь провел под открытым небом. Спокойное, уверенное, без лишней суеты. Он стоял рядом с ней и смотрел на Стужу — не отрываясь, не мигая.

Но в этом взгляде не было тепла, только застарелая боль.

— Север, — голос Стужи дрогнул. Впервые. — Ты пришел.

Женщина сделала шаг к нему. Осторожно, будто к раненому зверю.

Он не отшатнулся. Но и не двинулся навстречу.

— Я пришел не к тебе. Эта жертва предназначена мне, — сказал он и посмотрел на меня.

Глаза Стужи сузились.

— Нет, дорогой. Эта девушка добровольно согласилась стать моей. Ты ее не получишь.

Север перевел взгляд на жену. А я лихорадочно соображала, кого он мне напоминает. Не только северянина — это понятно. Было в нем что-то еще, что-то знакомое.

И тут меня осенило.

— Я поняла! — выпалила я. — Это были вы! В том доме, в берлоге. Вы принесли меня туда и сказали, что вы медведь.

— Что?! — маска равнодушия Стужи треснула окончательно. — Ты запер меня на сотню лет, чтобы водить чужих женщин в наш дом?

Ой. Ой-ей-ей.

— Послушайте, — я переводила взгляд с одного на другую, — я понимаю, что не вовремя. И у вас накопились претензии. Но давайте уже решим, чья я жертва и освободим Линнею. А то я закономерно опасаюсь, что вы забудете обо мне в пылу ссоры, и окажется, что я погибла напрасно.

— Ты не погибла. Пока. — Стужа цыкнула на меня, но без злости, скорее с досадой. — Я же не спятившая идиотка — морозить собственный народ. Хотя некоторые считают иначе.

— Но ты сделала это с моими родными. — Север говорил спокойно. Ровно. Но боль прорывалась в каждом слове, будто он носил ее внутри сотню лет и так и не смог выплакать. — За что ты так с ними? Хотела, чтобы я принадлежал только тебе?

Я смотрела на него и вдруг поняла, почему Стужа когда-то выбрала именно этого человека.

Лицо у него не было красивым. Оно было живым. Не застывшая маска бога, а лицо человека, который помнил, как горел костер в охотничьем лагере. Который знал цену теплу. Который умел смеяться — когда-то давно, до того как все случилось.

Глубокие морщины у глаз. Не старости — жизни, проведенной под ветром. Губы плотно сжаты, но в уголках все равно прячется что-то мягкое, настоящее. Смотрел на Стужу — и ненавидел. И не мог перестать любить. Это читалось в каждой черте.

— И я ее понимаю, — пробормотала я себе под нос.

Стужа хмыкнула и отвернулась. Но я успела заметить — она не рассердилась. Скорее растерялась. Будто мои слова задели что-то, что она прятала глубоко внутри.

— Вы очень красивая пара, — сказала я.

Под их взглядами я стушевалась, но потом решила: да и ладно. Я уже глыба льда. Второй раз не заморозят. Разве что разобьют.

— Но я правильно поняла, что статуи не совсем мертвые? Может, их как-то обратно можно?

— Было бы можно, — Стужа снова бросила взгляд на мужа. Горький, злой. — Если бы кто-то не приводил чужих в наш дом, пока я была заперта в собственном замке.

Север молчал и смотрел на жену.

Она стояла, опустив плечи. Не богиня, не ледяная статуя. Просто женщина, которую оставили одну на сотню лет.

Даже мне стало ее жалко.

Но на жалость не было времени.

— Вы сказали, что боги могут выполнять желания, — обратилась я к Северу. — Пожалуйста. Не дайте Лин погибнуть.

— Как же ты мне надоела!