Книга Попаданка в академию темных, страница 100 – Элина Амори

Когда портал сомкнулся за нами в моей комнате и Руфус попытался утешить меня, обнимая и гладя по спине, я подняла на него взгляд. И я произнесла то, что могла сказать только ему, доверяя ему свою самую черную, самую отчаянную мысль:

— Как убить этого гада?

Руфус

Я не мог оставить Аэлиту в таком состоянии. Она только встретилась со своей матерью, хоть и не так, как хотелось бы, но я прекрасно ощущал все, что она чувствует. Мне так хотелось забрать ее боль себе, но все, что я мог — это утешить ее.

Мы улеглись на ее узкой кровати, она положила голову мне на грудь и долго тихо всхлипывала. Я гладил ее по волосам, по плечам, и всей душой ненавидел свое собственное тело — это жаждущее, предательское тело, которое забывало о долге и опасности, стоило ей прикоснуться ко мне.

С каждым днем мне становилось все сложнее справляться с желанием. Даже мысли о Повелителе, о его гневе, уже не отрезвляли. Я чувствовал себя иссушенным путником в пустыне, где она — единственный источник живой воды. Моя судьба и моя погибель.

Вопрос, который она задала, таил в себе и великий страх, и великое искушение. Но главное — когда она произнесла это, я вдруг перестал бояться того, к чему шел сам и к чему подталкивал меня генерал.

Повелитель недостоин вести нас уже давно. И если я хочу защитить свою истинную и свое Царство, я должен свергнуть это избалованное властью чудовище.

То, что я нашел мать Аэлиты, с одной стороны, доказывало: она не простая одаренная. Повелитель должен был исключить ее из наложниц — правда, скорее всего, отправив смертницей в лагерь Светлых. А с другой… Узнав, кто ее мать, он мог поступить еще отвратительнее. Мог сделать ее своей наложницей или рабыней просто чтобы потешить свое эго. Так что пока говорить ему было нельзя. Надо было придумать, что делать.

Аэлита уснула. Я осторожно переложил ее голову на подушку и встал, боясь задерживаться взглядом на ее губах. Лучше не смотреть. Я сгорал в огне собственной жгучей страсти, и только тренировки да сражения помогали выплеснуть копившуюся энергию. Но даже это влияло на Повелителя. Чтобы попытаться скрыть связь, я рискнул репутацией и договорился с придворным лекарем о ложном диагнозе.

Обычно по ночам я либо ходил в дозор, сражаясь со светлыми нарушителями, которых становилось только больше, либо патрулировал границы. Фанатики с обеих сторон портили отношения между Царствами все сильнее. Однако сегодня я отправился в хранилище Повелителя.

Я помнил, как Повелитель испугался, когда я инсценировал проникновение в хранилище. Но вряд ли его волновали горы накопленного золота. Раньше я служил ему беззаветно, снося даже самые ужасные его поступки. Я не действовал против него. Но сейчас совершенно не испытывал угрызений совести, когда взломал магией его личную печать.

Он мог заметить, поэтому надо было действовать быстро. Ходить и искать было слишком долго, поэтому я выпустил тени-щупальца — едва заметные, почти невидимые. Они устремились в зал, пронизывая пространство, драгоценности, артефакты, копившиеся тут веками.

Я закрыл глаза и искал. То, что могло иметь особую ценность. То, чего он боится лишиться…

Вскоре я наткнулся на дверь. Маленькую, будто поставленную для ребенка. Проникнуть внутрь тенями у меня не вышло — там стояла блокировка. Я подошел к неприметной двери, полностью сливающейся со стеной. Мои тени нашли ее лишь по тончайшим прямоугольным щелям.