Книга В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит!, страница 92 – Елена Ловина

Вновь был строгий взгляд в сторону профессора артефакторики, который, кажется, даже слегка покраснел от досады, что явно читалась на его лице. Кажется, профессор Самиат был категорически не согласен с ректором и старинными рекомендациями, но под суровым взглядом начальства промолчал.

— Значит, мне не должно быть стыдно? — на всякий случай уточнила я, пытаясь понять, к чему вообще этот суд. Может, артефакт-переводчик барахлит и искажает значение того слова, что обозначает сегодняшнее действие?

— За нестабильность эмоций — нет, — ответил вместо ректора лекарь Тапл, и я тут же воспряла духом и улыбнулась, но, глядя на суровое лицо ректора, немного поубавила радость и нервно заерзала на стуле, ставшем вдруг неудобным и жестким.

— Как вы считаете, принудительная привязка фамильяра к магу является причиной испытывать стыд?

Какой каверзный вопрос. С одной стороны, это идет против закона, и сейчас Пени имеет полное право потребовать для меня наказания, но тогда кто сможет избавить ее от этой связи? Если меня накажут, то точно не я. И раз она до сих пор не разорвала связь, то больше это сделать некому, хотя… Лаутус наверняка смог бы — он должен быть способен разорвать даже самые старые и крепкие связи, если животное нестабильно и не поддается контролю. В таком случае животное может ожидать только смерть.

Сердце пропустило удар, а пальцы на руках похолодели. Не потому ли я не видела своих питомцев, что их уже нет в живых?

Эдера

Сердце застыло, словно в него воткнулся неизменный зонтик лэс Маршелин и выпустил в самый центр замораживающее заклинание. Следом горло сдавило от ужаса и совершенно нечем стало дышать. В ушах зазвенело, перед глазами поплыл туман, словно я вновь готова потерять сознание, но вместо этого на пол со звоном упал мой блокирующий браслет. Твою ж ревизию!

— Прошу вас не вмешиваться, лаутус Чарит, — услышала я издалека напряженный голос лекаря и страшно удивилась, обнаружив его рядом с собой, надевающего мне на руку два абсолютно одинаковых браслета. — Вы довели ребенка до паники — она уже себе, наверняка напридумывала смертную казнь двенадцатью разными способами. Тише, девочка, дыши и пей отвар.

В нос ударил крепкий запах заваренных трав, а язык обожгло горечью и кипятком. Ух, до чего же отвратительные у лекаря зелья! Но скривиться я себе не позволила, хоть и до ужаса хотелось выплюнуть отраву, ой, отвар обратно в стакан. Все же лекарь на этом суде сейчас за меня, хотя раньше не замечала за ним подобной сердобольности — чаще был восторг от нового «интересного случая». И сейчас лекарь помогал, отвлекая от всех тех смертей, что я уже напридумывала в своей голове, правда, не для себя, а для своих питомцев.

И благодаря словам лекаря, да еще, наверняка, двойной блокировке браслетов, в голове начало проясняться, а паника отступать под настойчивым напором логики, которая включилась с заметным опозданием. Но ведь включилась и заработала, напоминая мне, глупой паникерше, как Итан, провожая меня до кабинета ректора под негодующим взглядом Гровера, рассказывал, как мои питомцы пытались организовать подкоп под лазарет, лишь бы попасть ко мне и убедиться, что со мной все в порядке. И возглавлял этот заговор, кто бы вы думали? Ягель! К сожалению, за это ворон и поплатился, потому что из двух фамильяров ко мне пропустили менее изощренного интригана — милашку Макела.