Онлайн книга «В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит!»
|
Мужчина отправился к выходу первым, стремительно прошагав мимо меня и даже не удостоив взгляда. Хотя нет, он все же остановился чуть дальше, словно что-то вспомнив, и, резко развернувшись, сделал несколько шагов в мою сторону, оттеснив со своего пути и Пени с Чарой, и лекаря. — Я восхищен! Что бы вы не сделали, а связь получилась на столько естественной, что даже у опытного и сильного зоомага не вызывает сомнений. Они даже уже переняли друг у друга какие-то повадки. Чтобы пони прихорашивалась такое длительное время, игнорируя призыв, такого я еще в свое жизни не видел. Так что поздравляю — никаких обвинений в ваш адрес не будет — нет никаких оснований. Но должен предупредить: ваш всплеск магии был зафиксирован и отработан соответствующими людьми. За подобное вас ждет наказание, и его, скорее всего, вы будете отрабатывать у себя дома. Все адепты, прибывшее из других королевств по обмену и проявившие неспособность к управлению собственной магией, подлежат депортации. Удачи. И ушел, оставив после себя довольных Пени и Чару, облегченно вздыхающих профессоров и меня, ошарашено смотревшую за закрывшуюся дверь. Депортация… депортация… депор… Что, брагбуг побери, значить это слово⁈ Глава 62 Варианты выхода Эдера Депортация… Слово приходило во снах то в виде огромного разросшегося миджа, нацеленного покусать меня своим тонким, но очень острым хоботком, то в виде брабуга, который почему-то катался, словно он клубок ниток, и постоянно терял тапочки. Причем здесь магические чудовища и тапочки — ума не приложу, но каждое утро я просыпалась в холодном поту, а на вопрос Долли, что мне приснилось, отвечала только одно: «Депортация». Ни ректор, ни куратор, ни один из профессоров не могли мне объяснить, что мне сделать, чтобы остаться в Кронстоне, потому что подобное происходило в их практике впервые. Первые несколько дней даже теплилась какая-то надежда, что лаутус ошибся или просто решил испугать, но на третий день после «суда» мне в общежитие принесли предписание из министерства. Прямо с раннего утра, не дав ни продрать глаза, ни позавтракать, словно подобные новости воспринимаются исключительно на голодный желудок, как микстура. В предписании слова «депортация» не было, но министерство четко дало понять, что в Кронстоне мне не найти места, где я смогу пройти летнюю практику. И даже посочувствовали, чтоб их. А потом пришло осторожное письмо от мамы, которая несколько дней подряд пыталась пообщаться со мной через зеркало связи, но мои блокирующие браслеты совершенно не дружили с другими артефактами, так что пришлось написать оптимистичное письмо родителям и соврать, что у нас магическая аномалия привела в негодность все связующие артефакты. Каким образом при такой аномалии мне удалось отправить письмо через океан, да еще и получи ответ, объяснять, слава богам, не требовалось — мама бы все равно не поняла половины объяснений, а отец не стал заострять на этом внимания и уличать меня во лжи. Так что письмо из дома было наполнено осторожным оптимизмом, что я уже скоро вернусь в родное королевство и смогу как следует изучить те досье, личные дела, что собрала, подобрала мама, выискивая подходящего жениха. За неимением возможности отправить мне эти личные дела, мама прислала маленькие портреты, размером с половину ладони, а на обратной стороне мелким убористым почерком прописала все положительные и отрицательные стороны — даже досье не понадобилось бы, собирайся я последовать настоятельной рекомендации родительницы. Я же только фыркнула и попыталась затолкать портреты в конверт, но колода не пожелала вернуться обратно: сначала встала поперек, выгибая бумагу своими острыми углами, а потом и вовсе рассыпалась. |