Книга В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит!, страница 40 – Елена Ловина

Мэр рассказывал с таким воодушевлением и восторгом, с придыханием в голосе, что становилось понятно — он просто благоговеет перед тем, кому установлен этот памятник. А цветы, высаженные вокруг, причем самые любимые из всех возможных, мягкие игрушки у самых ног и корзинки с домашними сладостями без слов говорили, что к этому артефактору в городе относятся с почтением.

— А как имя этого артефактора? — спросила подошедшая лэс Маршелин и аккуратно похлопала меня по плечу, показывая своё сопереживание.

— Кажется, Мич или Мач — эти чужеродные имена такие сложные.

Я только улыбнулась и положила к подножию памятника один из камней-заготовок, что таскала с собой в сумке — мой еще недоделанный будущий артефакт с неизвестными свойствами. Дед отвечал бронзовой ироничной ухмылкой и озорно подмигивал правым глазом с круглым золотым окуляром. Он был таким, как я помнила его с самого детства: не менялся все эти годы и не старел.

Правая рука памятника блестела, натертая до блеска, словно ей при чистке уделяли особое внимание. В недоумении я протянула руку к медной кисти и убедилась, что никакой иллюзии нет — подушечки пальцев ощутили шероховатость чуть выше запястья памятника и скользящую гладкость ниже.

— Лэсси — будущий артефактор? — уточнил мэр с какой-то понимающей улыбкой, а на мой удивленный взгляд пояснил. — Просто у памятника все будущие артефакторы натирают именно руку. Есть поверье, что таким образом можно получить частичку таланта мастера. Ну а будущие зоомаги натирают клюв фамильяра.

Мы с Долли переглянулись, осмотрели памятник повнимательнее и одинаково удивленными глазами уставились на мэра. Где тут фамильяр-то?

Мэр в ответ развел руками.

— Зоомаги у нас слишком суеверные и отчаянные, поэтому птица постоянно пропадает, но потом каким-то невероятным образом возвращается на место.

Будто в насмешку над словами мэра на плечо памятника уселся черный ворон, гортанно каркнул и демонстративно поточил клюв о бронзовое плечо.

— Кыш! — багровея круглым лицом с мягкими ямочками на щеках, мэр замахал руками на ворона, а тот только щёлкнул клювом возле рук мужчины и никуда не двинулся.

— Если уподобишься голубю — откажусь от связи, — мысленно предостерегла Ягеля, пряча улыбку.

— Больно надо! — обиделся мой будущий фамильяр и, напоследок клюнув мэра за палец, улетел в сторону центра города, а не к академии.

Вот ведь вредная натура.

Эдера

И чем ему не угодил памятник моему деду? Или это тоска по другу? Эх, наверное, хватит затягивать и пора уже создать привязку, раз Ягель даже с другой стороны прилетел ко мне помогать.

Проводив взглядом ворона, я догнала своих сокурсниц и с интересом стала вслушиваться в рассказ мэра о городе, в котором так трепетно отнеслись к памяти моего деда. Удивительно, что в Соверене дед не был столь популярен. Дома его особо и не знали как выдающегося артефактора, ведь он отдал своё главное и ценнейшее изобретение, подписав с королем кабальный во всех отношениях договор: все изобретения деда будут принадлежать королевской семье и выходить в свет с двойной печатью: королевской короной и частью герба Миович. И только двадцать лет назад контракт завершился, а дед смог заняться той артефакторикой, о которой мечтал всю жизнь: чтобы его изобретения облегчали жизнь людям.