Книга В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит!, страница 41 – Елена Ловина

Про город оказалось интересно слушать, хоть его история повторяла сотни других, основанных во времена первых магов и первых чудовищ. Основали. Переселились. Напали чудовища. Разрушили. Воссоздали.

И так бесконечное количество раз с разной периодичностью, с разной степенью разрушения, с разными монстрами. Но с одной неизменной составляющей: люди упорно возвращались на то же место, не желая сдавать город чудовищам.

Победу одержало изобретение моего деда, ограничив возможность открытия порталов пространством и временем и сделав процесс предсказуемым.

Мэр же благоговел перед историей своего города, потому что его рассказ был эмоциональным, волнительным, интригующим, а еще с юмором, анекдотами и животрепещущей любовной линией нескольких семей-основателей. Незаметно мы обошли весь центр, любуясь зданиями, садами, памятниками и даже не заметили, как стемнело. Но даже в сумерках городок был похож на цветущий сад, поражая яркими красками фасадов, ароматом выпечки и улыбающимися лицами, попадающимися все чаще. И мы тоже не скрывали улыбок, ощущая, как напряжение нескольких месяцев постепенно отступает.

После экскурсии нас проводили в местный ресторан, закрытый по случаю нашествия оголодавших до ярких эмоций соверенок, и накормили такими изысканными блюдами столичной кухни, после которой выходишь из ресторана в лёгком недоумении: мы только что ели или просто подышать над тарелкой. Кажется, после такой трапезы можно уменьшиться в талии и даже не заметить.

Этот ужин немного пригасил наше воодушевление, но не лишил нас возможности радоваться дальнейшим событиям, потому что нас ожидало зрелищное представление. Рассевшись в зрительном зале, мы еще не знали, что нас ждет: улыбались, шушукались, исподтишка рассматривали тех, кто занимал отдельные ложи и предвкушали… Кто бы предупредил, что дальше будет так тяжело.

Представление было невероятным, ведь выступали столичные артисты, но нам было не до него. Все мы сидели прямо, словно проглотили по металлическому пруту, и усиленно кусали губы, изо всех сил стараясь сдержать рвущийся наружу смех. Не знаю, как справлялись все, но меня буквально разрывало изнутри неудержимое хихиканье, которое я вынуждена была душить последними крохами силы воли. И я боялась, что моих усилий надолго не хватит, а до перерыва оставалось ну очень долго.

А все дело было в том, что представляли нам ту самую оду, которую мы по незнанию зачитали в лицах на нашем первом в Кронстоне уроке литературы и поэзии, а после под суровым надзором Долли периодически изучали по этой оде боевые заклинания, вплетенные в рифмованные строки. Так надоела, что зубы сводило каждый раз, стоило услышать хоть строчку, а тут целое зрелищное представление.

Сначала, конечно, мы дернулись, словно в каждую угодила молния, но к середине первого акта то тут, то там послышались сдавленные покашливания, пытающиеся спрятать нервные смешки. На подмостках пели самую трогательную часть любовного признания, а под моими пальцами скрипели подлокотники — я силой сжимала лакированное дерево в надежде, что это хоть как-то отвлечет меня от смеха. Не помогало ничего.

Артисты пели почти как боги, спустившиеся к первым магам, чтобы наделить их силой бороться с чудовищами, а у меня перед глазами стояло ошарашенное лицо преподавателя поэзии, которому вместо монотонного монолога новые адептки с выражением читали знаменитый текст. Преподаватель без особых усилий вытеснял всех артистов вместе взятых. У меня же пылали щеки, чесался изнутри желудок и горели пятки, которые уже готовились нести меня сквозь сплоченнее ряды тех, кто жаждал в перерыве обсудить фееричное выступление артистов.