Книга Тиран, я требую развод!, страница 98 – Элайра Вэлморн

Прошла минута. Другая. Ничего.

— Я не могу, — выдохнул он, открывая глаза. В них было разочарование. — Я ничего не чувствую.

— Ты слишком напряжен, — сказала я. — Ты пытаешься приказать ему. А нужно попросить. Ты пытаешься проломить стену, а нужно найти дверь.

Я обошла стол и села рядом с ним. Так близко, что наши плечи почти соприкасались. Я сама не знала, зачем я это делаю. Это был инстинкт.

— Давай попробуем вместе, — сказала я.

Я положила свою руку поверх его. Его ладонь была горячей, напряженной. Он вздрогнул от моего прикосновения, но не отстранился.

— Закрой глаза, — прошептала я. — Не думай ни о чем. Не думай о проклятии, о боли, о короне. Просто дыши. Почувствуй пергамент под своей рукой. Он старый. Он помнит. Почувствуй тепло моей руки. Я здесь. Я с тобой. Ты не один.

Я говорила тихо, почти убаюкивающе. Я не знала, откуда во мне взялись эти слова. Они шли из самого сердца. Я делилась с ним своим спокойствием, своей верой.

И он начал расслабляться. Я почувствовала, как напряжение уходит из его плеч, из его руки. Он дышал ровно, глубоко.

— А теперь… посмотри, — шептала я. — Не глазами. Внутренним взором. Посмотри на эти знаки. Они не враги. Они — ключ. Они — часть тебя. Позволь им говорить с тобой.

Мы сидели так, в полной тишине, рука в руке, и смотрели вглубь себя, вглубь древней магии. И в какой-то момент я почувствовала это. Легкую вибрацию, идущую от свитка. И руны… они снова вспыхнули. Но теперь ярче. Увереннее. Золотой свет залил пергамент, и он, казалось, стал живым.

Эдвин резко выдохнул.

— Я… я вижу, — прошептал он, не открывая глаз. — Слова. Они появляются в моей голове.

Он начал говорить. Он читал. Он переводил древние, мертвые руны на наш язык. Его голос был тихим, монотонным, словно он был в трансе.

Это был не просто договор. Это была поэма. Сага о союзе двух великих родов. О силе, которая должна была созидать, а не разрушать. О равновесии.

И там, в самом конце, было то, что мы искали. Противоядие.

Оно было не простым. Это не была одна трава или одно заклинание. Это был ритуал. Сложный, многоступенчатый ритуал, который должен был восстановить нарушенное равновесие. Он требовал нескольких компонентов. Редких, почти мифических.

«Слеза лунного камня, рожденная в сердце горы».

«Дыхание феникса, пойманное в миг возрождения».

«Кровь того, кто добровольно примет на себя часть тьмы».

Когда он произнес последнюю фразу, он замолчал. Золотое свечение рун погасло. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Его взгляд был тяжелым, полным нового, еще более страшного понимания.

— Кровь того, кто добровольно примет на себя часть тьмы, — повторил он глухо. — Ты понимаешь, что это значит?

Я понимала. Ритуал требовал жертвы. Кто-то должен был добровольно разделить с ним его проклятие. Не полностью. Лишь малую часть. Но этого было достаточно, чтобы нарушить целостность проклятия, ослабить его, а затем, с помощью других компонентов, изгнать его навсегда.

Это был почти верный смертный приговор. Или, что еще хуже, приговор к вечным мукам.

— Никто на это не пойдет, — сказал он. В его голосе звучала безысходность. Мы нашли лекарство, но оно было недоступно.

Мы сидели в тишине. Свечи, отбрасывали на стены длинные, пляшущие тени. Надежда, только что вспыхнувшая так ярко, снова начала угасать.