Книга Тиран, я требую развод!, страница 8 – Элайра Вэлморн

— Это слишком блекло. Это для вдов. Это похоже на обивку для мебели. У вас есть что-нибудь… поинтереснее?

Наконец, мне принесли то, что нужно. Ткани самых немыслимых, самых кричащих расцветок. Ядовито-зеленый шелк. Огненно-оранжевый бархат. Парча цвета фуксии с золотыми павлинами. Безвкусица в чистом виде. И, судя по цене, каждый павлин был вышит нитью из чистого золота.

— Вот! — я ткнула пальцем в рулон цвета «вырви глаз». — Это я беру. И вот это. И вон то, с фиолетовыми попугаями. Сколько стоит?

Когда месье Жакоб, заикаясь от счастья, назвал сумму, лорд Харрингтон, который тенью следовал за мной, тихо охнул и схватился за сердце.

— Ваше величество… но это… это годовое содержание небольшого города!

— Я что, похожа на небольшой город? — я холодно посмотрела на него. — Заплатите, лорд казначей. И распорядитесь, чтобы все это немедленно доставили во дворец.

Мы вышли из лавки, оставив за спиной счастливого месье Жакоба и гору сверкающих тканей. Следующим пунктом была мадам Розетта, самая модная и дорогая портниха столицы.

Мадам Розетта была высокой, тощей женщиной с надменным выражением лица. Она встретила меня с плохо скрываемым пренебрежением. Видимо, слухи о моих серых платьях дошли и до нее.

Я с порога заявила, что хочу заказать тридцать новых платьев. Для начала.

Надменность с лица мадам Розетты как ветром сдуло. Она засуетилась, защебетала, предлагая мне свои эскизы. Я отвергла их все.

— Слишком скучно, мадам. Слишком пресно. Я хочу, чтобы мои наряды поражали воображение. Чтобы люди, увидев меня, теряли дар речи.

И я начала описывать ей свои «идеи». Платье из оранжевого бархата с ядовито-зелеными рюшами. Платье из парчи с попугаями, украшенное страусиными перьями всех цветов радуги. Бальное платье, на котором должны были быть вышиты сцены охоты, причем кровь оленя должна была быть выполнена из рубиновой крошки.

Мадам Розетта смотрела на меня с ужасом художника, которого заставляют рисовать усы на «Моне Лизе». Но деньги не пахнут. Особенно такие большие деньги. Она соглашалась, записывала, кивала, а лорд Харрингтон за моей спиной издавал тихие, удушливые звуки, похожие на предсмертный хрип.

Но апофеозом моего шопинг-террора стала ювелирная лавка «Сокровища гномов». Это было самое старое и уважаемое заведение в городе. Его владелец, седой, как лунь, старик с лицом римского патриция, лично обслуживал только членов королевской семьи.

Я потребовала показать мне все самое лучшее. Передо мной на черном бархате разложили россыпи бриллиантов, изумрудов, сапфиров. Ожерелья, диадемы, кольца, браслеты. Все это стоило целые состояния.

Я капризно перебирала их, отвергая одно за другим.

— Слишком мелко. Слишком скромно. Я же не на церковную службу собираюсь.

Наконец, я подняла глаза на ювелира.

— Я слышала, у вас есть нечто особенное. Ожерелье «Слезы дракона». Покажите.

Ювелир побледнел.

— Ваше величество… это… это фамильная ценность. Оно не продается.

— Все продается, — отрезала я. — Вопрос лишь в цене. Я хочу его видеть.

После долгих уговоров и угроз он, наконец, сдался. Из потайного сейфа извлекли тяжелую шкатулку. Когда ее открыли, я ахнула. На черном бархате лежало оно. Ожерелье из огромных, идеально чистых алмазов, ограненных в форме капель. Они сияли холодным, потусторонним светом, притягивая взгляд. Легенда гласила, что это были настоящие слезы древнего дракона, превратившиеся в камни.