Книга Тиран, я требую развод!, страница 28 – Элайра Вэлморн

Он опустился на все четыре ноги, но тут же понесся вперед, к распахнутым воротам конюшни. Он мчался, как ветер, пытаясь вырваться, стряхнуть меня. Он петлял, резко тормозил, снова срывался в галоп. Это была проверка. Последняя проверка.

Я не боролась с ним. Я не тянула поводья, не пыталась его остановить. Я стала его частью. Я двигалась вместе с ним, предугадывая каждое его движение. Я позволяла ему выплеснуть свою ярость, свою панику. Я просто была с ним.

Мы вылетели во двор замка, а оттуда — в поля. И там, на просторе, он, наконец, сдался. Его бешеный галоп перешел в ровную, мощную рысь. Он больше не пытался меня сбросить. Он принял меня.

И тогда я почувствовала ее. Свободу.

Чистую, пьянящую, абсолютную свободу. Ветер бил в лицо, трепал волосы. Солнце слепило глаза. Под ногами проносилась земля. Мы были единым целым. Две души, вырвавшиеся из клетки. Я рассмеялась. Громко, счастливо, как не смеялась уже целую вечность. Я забыла о том, кто я. Я забыла об Эдвине, о Лиане, о разводе. В этот момент была только я, конь и ветер.

Мы долго носились по полям. Я позволила ему набегаться вволю. Когда он, наконец, устал, и его бока покрылись пеной, я повернула его обратно к замку.

Мы возвращались шагом. Усталые, но умиротворенные.

И когда мы въезжали во двор, я увидела его.

Он стоял на балконе своих покоев. Один. Темный, неподвижный силуэт на фоне серого камня. Он не мог не слышать моего смеха, не мог не видеть моего сумасшедшего полета. Он стоял и смотрел на меня.

Я остановила Демона прямо посреди двора и подняла голову, встречая его взгляд. Расстояние было слишком большим, чтобы разглядеть выражение его лица. Но мне это и не было нужно. Я чувствовала его взгляд на себе. Тяжелый. Пристальный. И в нем не было гнева. В нем было то самое, что я видела в библиотеке. Понимание. И что-то еще. Что-то похожее на удивление. На потрясение.

Он увидел не истеричную, сумасбродную королеву. Он увидел нечто иное. Силу, которую он не мог контролировать. Свободу, которую он не мог отнять.

Мы смотрели друг на друга целую вечность. Я — сидя верхом на укрощенном дьяволе, растрепанная, грязная, но абсолютно счастливая. Он — стоя в своей золотой клетке, одинокий и неподвижный, как статуя.

Я не знала, о чем он думал в тот момент. Но я знала одно. Сегодня я не просто укротила коня. Я показала ему, что меня так просто не сломать. Я вбила первый клин в его уверенность в собственной всесильности.

И это было гораздо важнее любой финансовой аферы.

Усталость навалилась внезапно, как только адреналин, бурливший в крови, отхлынул. Мышцы, о которых я и не подозревала, ныли тупой, сладкой болью. Все тело гудело, но это была приятная усталость. Усталость живого человека, а не запертой в четырех стенах куклы. Я сама расседлала Демона, проигнорировав робкие попытки Гюнтера и его конюхов помочь. Я долго чистила его скребницей, смывала пену с его боков, расчесывала его спутанную гриву. Он стоял смирно, доверчиво тычась мне в плечо бархатными губами. Мы заключили с ним безмолвный договор. Он стал моим единственным другом в этом холодном, враждебном мире.

Вернувшись в свои покои, я рухнула в кресло, не в силах даже позвать Лину. Я была грязная, растрепанная, от меня пахло лошадью, но я никогда не чувствовала себя лучше. Ощущение полета, свободы все еще звенело в ушах. Но оно, как яркая вспышка, лишь отчетливее подчеркивало темноту моей клетки. Я закрыла глаза, и перед внутренним взором снова встала его фигура на балконе. Неподвижная. Наблюдающая.