Книга История (не) Белоснежки, страница 5 – Ямиля Нарт

Он быстро ретировался, оставив меня одну в кабинете. Я откинулась на спинку кресла. Масштаб проблем был пугающим. Казна, судя по всему, почти пуста. Управление — в состоянии хаоса. Но вместе со страхом пришло и странное, щемящее чувство уверенности. За годы работы учителем, а затем и бухгалтером, я накопила достаточно знаний, которые помогут навести порядок в этом бардаке.

Вернувшись в свои покои, я застала Фриду, расставляющую на маленьком столике у камина завтрак — только на одну персону.

— Фрида, — сказала я, прежде чем та успела что-либо сказать. — Подайте, пожалуйста, завтрак и для принцессы Белоснежки. И попросите ее присоединиться ко мне.

На лице служанки отразилось такое изумление, что, казалось, она увидела призрак. Она замерла с серебряным блюдом в руках.

— Но… Ваше Величество… вы никогда…

— Я знаю, что никогда, — прервала я ее. — Теперь буду. Пожалуйста, сделайте это.

Фрида молча кивнула и вышла, а я осталась ждать, чувствуя, как нервное напряжение сжимает мне желудок. Это была самая тяжелая часть.

Вскоре дверь приоткрылась, и в комнату робко вошла Белоснежка. Она была в простом сером платьице и выглядела еще бледнее и испуганнее, чем вчера. За ней, как тень, следовала ее няня — пожилая, сухонькая женщина с лицом, застывшим в маске подобострастия, но ее глаза, бросившие на меня быстрый взгляд, полыхали чистейшей ненавистью. Память Морганы тут же услужливо подсказала причину: королева когда-то выслала из замка родню этой женщины за какую-то мелкую провинность, и по дороге на их карету напали разбойники. Все погибли. Няня винила в этом Моргану. И теперь она была здесь, с Белоснежкой, день за днем шепча ей на ухо о злой мачехе. Проклятая Моргана, она создала себе врага в самом сердце замка.

Я указала на стул напротив себя.

— Садись.

Девочка неслышно подошла и села на самый краешек, готовая в любой момент сорваться и убежать. Она сжалась в комок, ее плечики дрожали. Она не смотрела на еду, а смотрела на меня, ожидая подвоха, оскорбления, приказа. Ее крошечные пальцы вцепились в край стола.

Фрида, стоявшая в стороне, наблюдала за этой сценой с неподдельным изумлением, не скрывая своего любопытства.

Гнетущая тишина висела в комнате, прерываемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Нужно было что-то сказать. Что-то простое. Нейтральное. Я сделала над собой усилие и произнесла тихо, стараясь, чтобы в голосе не было ни капли привычной для Морганы насмешки или злобы:

— Булочка еще теплая. Попробуй.

Белоснежка вздрогнула, словно от окрика. Она посмотрела на булочку, потом на меня, и в ее огромных глазах читалось такое смятение, такой испуг, что, казалось, я кричала на нее битый час. Мой спокойный тон смутил ее гораздо больше, чем крик. Она медленно, будто боясь, что это ловушка, потянулась к булочке и отломила крошечный кусочек.

Я больше не говорила ничего. Просто сидела и ела, глядя в окно. Давить на нее было нельзя. Любое резкое движение, любое слово могло все испортить. Но когда я украдкой взглянула на няню, то увидела, что маска подобострастия на ее лице треснула, обнажив холодную, расчетливую злобу. Она понимала, что что-то изменилось. И ей это не нравилось.

Это была лишь первая, крошечная попытка. Но я знала, что путь предстоит долгий. И опасный.