Книга История (не) Белоснежки, страница 100 – Ямиля Нарт

После этой бомбы я предложила взрослым переместиться в большой бальный зал, а детям — в малый, где они уже скоро наслаждались батутом и кукольным спектаклем. Для взрослых тоже были подготовлены развлечения.

Я приказала расставить там столы с шахматами и шашками, разложить другие книги (уже рукописные, из замковой библиотеки), налить лучшие вина и эль. Но главным новшеством стал стол с закусками.

Я лично проинструктировала поваров, и они создали нечто невиданное для этого мира: крошечные тарталетки с грибами и сыром, рулетики из тонкого теста с мясом и травами, канапе на поджаренном хлебе с рыбой и укропом, фрукты и орехи на шпажках. Этот «фуршет», как я мысленно его назвала, вызвал невероятный ажиотаж. Гости с любопытством пробовали угощения, восхищались удобством и изяществом такой подачи.

Я использовала эту неформальную обстановку, чтобы пообщаться с гостями поближе. Долго беседовала с матерью одной из девочек, леди Маргарет, о воспитании детей и трудностях организации домашнего обучения. Много говорила с королём Роландом — сначала о нейтральных темах вроде соколиной охоты и виноделия, потом, постепенно, о торговых маршрутах и взаимных интересах наших королевств. Он был умным собеседником, и под его кажущейся сдержанностью я угадывала живой, пытливый ум.

Потом начались танцы. Как хозяйка, я должна была открыть бал. Первый танец я разделила с королём Роландом. Это был формальный, сдержанный танец. Король держал меня с почтительной, твёрдой дистанцией.

— Вы сильно изменились, королева Моргана, — тихо сказал он на одном из поворотов. — И, должен признаться, изменения эти идут на пользу не только Олдениру, но и стабильности во всём регионе.

Это была важная фраза. Прямой намёк на то, что Вальдран более не рассматривает вариант с «помощью», то есть с вторжением. Я лишь слегка улыбнулась в ответ.

— Стабильность — это то, к чему мы все должны стремиться, Ваше Величество.

Второй танец я разделила с Ксилом. Он, к моему удивлению, оказался превосходным танцором. Его движения были плавными и точными, в них чувствовалась чужая, нечеловеческая грация, которая заставляла окружающих подсознательно задерживать на нас взгляд. Он держал меня на почтительной дистанции, но, когда мы кружились, его перламутровые глаза были прикованы к моему лицу с такой интенсивностью, что у меня перехватило дыхание. Он явно ревновал меня — не злобно, а с сосредоточенной, почти хищной внимательностью. Я чувствовала это по нашей новой связи — лёгкий, колючий укол, когда я танцевала с кем-то другим.

Я также протанцевала с парой других герцогов, поддерживая светскую беседу.

Идиллия была нарушена, когда в зал, запыхавшись, вбежала няня Эльвира. Её лицо было бледным от тревоги. Она быстро подошла ко мне и королю Роланду и, склонившись, прошептала:

— Ваше Величество, Ваше Величество… прошу прощения за беспокойство. С принцессой и принцем Лиамом… произошёл инцидент.

Мы с Роландом переглянулись и, извинившись перед гостями, вышли вслед за Эльвирой. Она привела нас в один из дальних игровых покоев, где сейчас царила гробовая тишина. Там мы застали картину: Белоснежка стояла, выпрямившись во весь свой небольшой рост, с разгорячённым лицом и сжатыми кулаками. Лиам стоял напротив, красный от злости, с оторванным кружевным воротником на камзоле. Похоже, кто-то за него хорошо ухватился.