Книга История (не) Белоснежки, страница 98 – Ямиля Нарт

В наступившей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине, все головы повернулись к главной лестнице. Мне тоже пришлось сделать несколько шагов вперёд, чтобы занять положенное место у её подножия.

И вот она появилась.

Белоснежка медленно спускалась по широким ступеням, держась за руку Эльвиры. Мы одели её не в пастельное, воздушное платьице, а в наряд из тёмно-синего бархата, цвета такого же глубокого, как ночное небо. Платье было простого, но безупречного кроя, с длинными рукавами и воротником, отороченным тончайшим серебряным кружевом. Его строгость лишь подчёркивала неземную, хрупкую красоту девочки. Белизна её кожи на фоне тёмного бархата казалась ослепительной, алые губы — каплей крови на снегу, а иссиня-чёрные волосы, аккуратно уложенные, отливали синевой. Она шла, выпрямив спину, с серьёзным, слегка напряжённым выражением на лице, но без тени прежнего испуга.

В зале не дышали.

Я видела, как у дамы в лиловом округлились глаза, а её спутницы замерли с полуоткрытыми ртами. Перед ними была не больная, не «слабая умом» затворница, а юная принцесса потрясающей, почти пугающей красоты и недетского достоинства.

Она дошла до последней ступеньки, отпустила руку няни и сделала небольшой, но безупречный реверанс в мою сторону, а затем —в сторону зала. Я протянула ей руку, и она, приняв её, встала рядом. Её маленькие пальчики слегка дрожали в моей ладони, выдавая внутреннее напряжение, но внешне она была абсолютно спокойна.

— Дорогие гости, — сказала я громко. — Сердечно благодарю вас, что вы разделили с нами радость этого дня — дня рождения моей дочери, принцессы Белоснежки.

Слово «дочь», сказанное так естественно и публично, вызвало новый, уже более сдержанный, шёпоток изумления. И Белоснежка, чувствуя мою руку и видя эти взгляды, полные восхищения, чуть расслабилась. Её губы тронула робкая улыбка. Страх отступал, уступая место законной гордости. Её день, наконец, начинался.

Гости почтенно подходили к Белоснежке, чтобы поздравить ее лично.

Затем начался праздничный обед в большом зале. Я сидела во главе, Белоснежка — по правую руку от меня. Атмосфера была оживлённой, но сквозь вежливые разговоры явно пробивалось всеобщее любопытство. Все уже знали о явлении Богини, о реформах, и каждый пытался ухищрённо выудить у меня побольше подробностей.

— Невероятная история с кристаллами маны и урожаем, ваше величество, — заметил один из баронов. — Говорят, урожай собрали в рекордные сроки.

— Стараниями барона Годфрея и магистра Геральдиса, — скромно ответила я. — Богиня указала путь, но идти по нему должны сами люди.

Когда все расселись, я подняла бокал и представила Ксила. Он вошёл в зал незаметно, но его появление не осталось незамеченным. Он был одет в тёмно-серый дорожный камзол хорошего кроя, чёрные штаны и высокие сапоги. Его чёрные волосы были собраны в простой хвост, а странные глаза спокойно оглядели собравшихся. В его манерах была тихая уверенность.

Я поднялась.

— Дорогие гости, позвольте представить вам моего старого друга, странствующего мага Ксила. Мы знаем друг друга с детства, и он, услышав о празднике, решил навестить меня после долгих лет странствий.

Ксил склонил голову в уважительной форме приветствия. Шёпот прошел по залу: «Друг детства королевы?», «Маг? Но где же его посох, его мантия?». Ещё больше гости были поражены тем, как я вела себя за столом — непринуждённо, тепло, шутя с соседями. А когда Белоснежка, сидевшая по мою левую руку, что-то прошептала мне на ухо, и я, улыбнувшись, обняла её за плечи, шёпот стал ещё громче. Хорошие отношения королевы с падчерицей были для многих шоком.