Книга Золушка. Перезагрузка, страница 139 – Ямиля Нарт

На своем любимом диване у камина, на шелковой подушке, в позе, достойной римского патриция, возлежал мистер Уайт. У моих ног, положив свою величественную голову на лапы и полуприкрыв умные янтарные глаза, лежал гессенский дог. Его мощное тело было расслаблено, но уши чутко улавливали каждый звук. А на специальной полочке устроились мыши-швеи Зара и Пикси, тихо возился ворон Корвин, примостившийся на верхушке книжного шкафа.

— Друзья, — начала я, и голос мой дрогнул, заставив меня сделать небольшую паузу. Я сжала пальцы, чувствуя под ними прохладную гладь небольшой, но увесистой резной шкатулки. — Сегодня мы подводим итоги наших первых двух недель.

Я обвела взглядом комнату, встречаясь глазами с каждым.

— Наша лавка не просто выжила. Она преуспела. Вчерашняя выручка в три раза превысила наши самые смелые прогнозы на первый месяц. И я хочу, чтобы вы знали: этот успех целиком и полностью ваша заслуга. Каждый из вас вложил в это дело частицу своей души, своего таланта, своей веры.

Успех лавки и правда превзошел даже мои самые смелые прогнозы. Спустя всего несколько дней о «Лунной Даче» заговорил весь город. В лавке царила особая, почти домашняя атмосфера, которую так ценили покупательницы. Лео, этот застенчивый юноша, преображался за прилавком, находя точные слова для каждой клиентки. Он мог часами, не уставая, объяснять молодой девушке с проблемной кожей механизм действия салициловой кислоты, а ее матери — омолаживающие свойства «Лунного селена», при этом его искренняя увлеченность продуктом заставляла верить каждому слову.

Дамы уходили от нас не только с покупками, но и с ощущением, что о них позаботились, им уделили внимание. Многие возвращались снова, приводя подруг и сестер, и за две недели у нас уже сформировался костяк постоянных клиенток, которые с нетерпением ждали новых поступлений и советовали нас как «тот самый магазинчик, где всё по-настоящему работает». Даже прохожие замедляли шаг, чтобы полюбоваться нашими сверкающими витринами, за которыми, словно драгоценности, были выставлены резные шкатулки и изящные флаконы, обещавшие чудо.

Простые баночки с кремом для рук, упакованные в льняные мешочки, разлетались быстрее всего — их сметали женщины, оценившие его способность заживлять трещины и ссадины после тяжелой работы. Элитные же наборы в резных шкатулках Эзры, пахнущие жасмином, сандалом и лавандой, мы едва успевали пополнять на полках — их раскупали для подарков или в личные коллекции дамы из высшего света, наслышанные о нашем успехе у Ковардов.

Я открыла крышку шкатулки. Внутри, на темно-синем бархате, лежали аккуратные, плотные конверты из дорогой, кремовой бумаги. На каждом каллиграфическим почерком было выведено имя.

— Это не жалование, — пояснила я, и в комнате воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. — Это премия. Доля от нашей первой прибыли. Это деньги, которые мы заработали все вместе, сообща.

Я взяла первый конверт.

— Виктор.

Он сделал шаг вперед, его сапоги мягко ступили по ковру.

— Ты был моей опорой с самого первого дня. Ты верил в меня, когда у меня не было ничего, кроме безумных идей и чемодана с фамильным серебром. Ты не только мой шофер. Ты — мой самый верный друг и советчик, — я протянула ему конверт.