Книга Развод с драконом или Кофейная дипломатия, страница 71 – Ямиля Нарт

Иви сидела на краю кровати. Сидела по-настоящему — я видела, как матрас прогнулся под её весом. Она улыбалась во весь рот, и от этой улыбки у меня сердце пропустило удар.

— Доброе утро, — сказала она, и голос её звучал обычно, без призрачного эха. — Я почти живая!

Я села на кровати, протерла глаза. Крылья за спиной Иви переливались настоящими цветами, а не призрачным свечением — розовым, голубым, золотым. На щеках играл румянец, глаза блестели.

— Иви, — выдохнула я. — Ты...

— Я могу тебя обнять! — она бросилась мне на шею, и я почувствовала её руки — тёплые, настоящие, крепко сжимающие мои плечи. — Чувствуешь? Я настоящая!

Я обняла её в ответ и расхохоталась от счастья.

Внизу уже слышались голоса — Теодор спорил с Ягой о чём-то и спорил он не призрачным эхом, а самым обычным голосом. Я слышала, как он стучит кулаком по столу, и стол издаёт глухой, увесистый звук.

Я накинула халат и сбежала вниз.

Теодор стоял у стойки, опираясь на неё рукой. Рука не проходила сквозь дерево, а лежала на поверхности, и под его пальцами виднелись едва заметные вмятины. Фрак его был тёмно-синим, с серебряным шитьём, и сидел идеально. Волосы, раньше бесцветные, теперь отливали черным с проседью на висках. Он повернулся ко мне, и я увидела его глаза — тёмно-карие, почти чёрные, с живым блеском.

— Доброе утро, Карина, — сказал он, и голос его звучал низко и спокойно. — Похоже, мы сделали это.

Яга тоже изменилась, её клюка твёрдо стучала по полу, на щеках горел румянец, а глаза смотрели живо и ясно. В руках она держала сковороду с яичницей, от которой шёл такой запах, что у меня рот наполнился слюной.

— Садитесь завтракать, — скомандовала она. — Чего встали? Еда стынет.

Мы сели за стол — я, Иви, Теодор, Яга. Тиана спустилась на шум и тоже присела рядом. Лина, уже привыкшая ко всему, спокойно накрывала на стол, будто каждый день завтракала с бывшими призраками.

Я смотрела на них и не верила своим глазам. Иви намазывала масло на хлеб и ела. Теодор пил кофе из настоящей чашки. Яга резала яичницу ножом, и нож звенел о тарелку.

— Вы живые, — сказала я.

— Вкусно, — сказала Иви с набитым ртом. — Я чувствую вкус! Настоящий вкус!

День пролетел как в тумане. Призраки — уже не призраки — ходили по кофейне, трогали вещи, удивлялись каждому пустяку. Иви целый час простояла перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Теодор полдня провёл в библиотеке, перебирая книги и вдыхая запах бумаги. Яга гремела кастрюлями с удвоенной энергией и напевала старые песни — уже не призрачным эхом, а настоящим, пусть и дребезжащим голосом.

К вечеру они вымотались так, что еле держались на ногах. Иви уснула прямо на диване в гостиной, свернувшись калачиком. Теодор сидел в кресле с книгой, но глаза у него слипались. Яга, впервые за долгое время, присела отдохнуть, опершись на клюку.

Я смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется теплом. Они стали людьми.

Но радость длилась недолго.

На следующее утро я спустилась вниз и застала картину, от которой у меня похолодело внутри. Иви сидела на подоконнике, но была частично полупрозрачной. Теодор стоял у стойки, но его фрак снова стал блёклым, сквозь него просвечивала стена. Яга возилась на кухне, но клюка в её руке звякнула пустотой, когда она опёрлась на неё.