Книга Золушка. Революция, страница 109 – Ямиля Нарт

Я закрыла глаза. Отбросила страх, сомнения, всё лишнее. Нашла внутри себя ровный гул своего Пламени-мотора. Затем ощутила рядом его Пламя – тёплую, пульсирующую струну. Я мысленно протянула к нему нить, и он откликнулся. Это было не слияние, а гармоничное усиление, как два инструмента, играющих одну мелодию в унисон.

Мы открыли глаза одновременно. Я смотрела на четверых теней, крадущихся по ту сторону улицы к воротам мельницы. Эдгар смотрел на меня, его воля текла через наши соединённые руки, подпитывая мою.

Я начала творить иллюзию.

Это было не просто «сделать невидимым». Это было сложнее. Нужно было не стереть их из реальности, а вплести в существующую картину мира так, чтобы мозг наблюдателя сам отфильтровал их как нечто незначительное. Фея учила: лучшая иллюзия — та, что не противоречит ожиданиям наблюдателя. Охранники ожидали видеть пустой двор, периметр, забор, каких-то незначительных насекомых. Значит, нужно было сделать так, чтобы их мозг сам отфильтровал вторжение, сочтя его незначительным, не стоящим внимания.

Я представила себе крошечных, надоедливых мошек. Таких, что роятся у воды в летний вечер. Невинных, раздражающих, но совершенно обычных. И я начала «ткать» эту иллюзию, направляя объединенную силу нашего Пламени через хрустальные туфельки, которые я надела в лесопилке. Туфельки отозвались привычной прохладной пульсацией, стали идеальным проводником, преобразуя сырую энергию намерения в тонкое, убедительное воздействие на восприятие.

Я не просто создавала картинку. Я внедряла в пространство вокруг людей Кассиана идею: «Здесь ничего важного нет. Только мошки. Не обращайте внимания».

Я чувствовала, как энергия уходит, как тонкими струйками вытягивается из меня и из Эдгара. Но он был рядом, его Пламя горело ровно и сильно, подпитывая мое, не давая ему иссякнуть.

И это сработало.

Со стороны это выглядело так: из тумана выползла грузовая повозка, запряжённая парой унылых лошадей. На скамье сидели двое сонных мужчин в серых робах. Они подъехали к воротам мельницы. Охранник у ворот зевнул, кивнул им, и один из кучеров слез, чтобы отодвинуть тяжёлую деревянную задвижку. В этот момент четверо теней, наши люди, подошли вплотную. Они не прятались. Они просто шли рядом, почти касаясь плечом настоящих рабочих. И никто – ни охранник, ни кучер, ни его напарник – даже не повёл глазом в их сторону. Их сознание, обработанное нашей иллюзией, просто… не регистрировало присутствие посторонних. Как не замечает человек знакомую трещину на стене своего дома. Агенты вошли внутрь двора вместе с рабочими, будто были их частью. Охрана на них не отреагировала.

— Внутри, – прошептал Кассиан, не отрывая глаз от следящего артефакта. Его пальцы слегка касались кристалла, настраивая фокус. – Они разделились. Двое идут к центральной комнате, двое – к боковому складу. Иллюзия держится.

Я кивнула, не в силах говорить. Поддержание такого тонкого и широкомасштабного эффекта на расстоянии требовало невероятной концентрации. Пот струился у меня по спине под курткой. Рука Эдгара сжимала мою крепче, его энергия продолжала литься ровным, уверенным потоком.

Изображение в кристалле артефакта было действительно немного мутное но достаточно чёткое, чтобы различать детали. Мы видели интерьер главного цеха мельницы. Там не мололи зерно. Огромные жернова были сняты, а на их месте стояли странные аппараты, напоминающие дистилляторы или реторты, но большего размера, из тёмного, непонятного металла. От них шли трубы, по которым что-то перетекало. Пара человек в кожаных фартуках и с защитными очками на лицах ходили между аппаратами, проверяли манометры.