Книга Моя. По праву истинности, страница 75 – Виктория Кузьмина

Что же эта мразь с тобой делала? Его взгляд, пылающий алым, впился в трясущееся тело Игната. Он хотел разорвать его. Разорвать на мелкие кусочки и разбросать по ветру, чтобы никто и никогда не смог собрать эту мерзкую падаль обратно. Чтобы его душа не знала покоя. Вечно.

Бестужев сжал челюсти и взял себя в руки. Сейчас требовалась не ярость, а холодная, неумолимая точность.

— Что здесь происходит? — завопил Илья, выходя из-за стола.

— Сядь, — Сириус не удостоил его даже взгляда, но его тихий, низкий рык заставил альфу медведей непроизвольно отшатнуться и, после мгновения колебаний, грузно опуститься на стул.

— Я требую объяснений! — рявкнул на этот раз Айтал, вставая. Его лицо было бледным от гнева.

Сириус медленно поднялся. Его аура, тяжелая и удушающая, наполнила собой все пространство.

— Я прошу всех присесть, — его голос не повышался, но в нем была такая неоспоримая власть, что даже старейшины, видавшие виды, нехотя подчинились.

Айтал, сжав губы, опустился на место.

— Данный совет был создан для восстановления справедливости, — Сириус обвел взглядом зал, встречая десятки пар глаз. — Сейчас я передаю слово тому, кто действительно созвал этот совет.

Он кивнул Агастусу.

С тихим скрипом отодвинулся стул. Мужчина поднялся во весь свой немалый рост. Все взгляды, как по команде, устремились на него. В зале повисла звенящая тишина, напряженная до предела.

— Я рад приветствовать всех, кто отозвался на просьбу посетить это собрание, — начал он, и его голос, тихий и ровный, был слышен в каждом уголке зала. — Прежде чем я начну, я должен представиться вам. Меня зовут Агастус Громов.

Эффект был сродни взрыву. По залу прокатился шквал шокированных вздохов и перешептываний. Илья Мори снова вскочил, его лицо побагровело.

— Что-то несешь!? — проревел он. — Как ты смеешь прикидываться племянником Игната! Ты хоть понимаешь, что ты несёшь? Тебя за такие признания лживые посадят! Дети прошлого арбитра мертвы! И никто не смеет порочить память…

Его перебил Агастус. Он просто поднял руку, и его голос прозвучал с той самой стальной, не терпящей возражений интонацией, что была присуща лишь истинным арбитрам высшего ранга, обладающим даром Судить.

— Закрой рот.

И Илья захлопнул рот. Буквально. Его челюсти сомкнулись с глухим щелчком. Он попытался их разомкнуть, впился пальцами в собственное лицо, но не мог издать ни звука. Его глаза округлились от животного ужаса и неверия.

В зале воцарилась мертвая тишина. Даже дыхание замерло. Больше не оставалось сомнений. Сила, только что продемонстрированная Агастусом, была силой Громовых. Настоящих.

Айтал медленно поднялся с места, его лицо было серьезным.

— Где ты был все это время? — спросил он, и в его голосе звучала не ярость, а тяжелое, давящее недоумение.

— А вот тут начинается самое интересное, — Агастус уронил взгляд на трясущегося Игната, и в его глазах вспыхнула та самая боль. — Все это время я просидел в подвале собственного дома. На цепи. Как собака. Не видя дневного света. Благодаря стараниям Игната Громова.

Шепот пробежал по залу. Агастус продолжал, и каждое его слово обжигало, как раскаленное железо.

— А моя младшая сестра, сумевшая сбежать, получила от этого человека метку, которая чуть не унесла ее жизнь. В столь маленьком возрасте клеймить ребенка… и держать его в подвале неделю без воды и еды, обещая, что если малышка снимет с него печать, ее отвезут к родителям… Которых он и его люди убили у нее на глазах.