Книга Моя. По праву истинности, страница 126 – Виктория Кузьмина

— После всего сегодняшнего? — он фыркнул, но я почувствовала, как его мышцы напряглись в ожидании.

Я начала осторожно обрабатывать раны. Он вздрогнул, когда холодная жидкость коснулась повреждённой кожи, но не издал ни звука. А я не могла сдержаться. Слёзы капали из моих глаз прямо ему на плечи, смешиваясь с водой и кровью. От вида этих ран, от осознания, что он вытерпел это ради меня, ради нашего будущего, меня переполняло горечью.

— Прости… мне так жаль… — бормотала я сквозь рыдания, аккуратно накладывая стерильные салфетки.

Внезапно его рука накрыла мою, останавливая дрожащие движения. Сириус медленно развернулся ко мне. Его лицо было бледным но глаза горели.

— Хватит, — сказал он тихо. — Не плачь. Всё позади. — Он потянул меня к себе, прижал к своей горячей груди, обходя руками спину. Я приникла к нему, всхлипывая, чувствуя, как бьётся его сердце. Ровно, мощно.

— Ты моя жена, — повторил он, как заклинание, целуя мои волосы, виски, мокрые от слёз щёки. — И я твой муж. И у нас есть вся жизнь впереди. А эти шрамы… они просто напоминание о том, как я был глуп и не сдержан.

Я подняла к нему лицо, смахивая слёзы тыльной стороной ладони. Потом потянулась, и на этот раз нашла его губы. Поцелуй был солёным, горьким, бесконечно нежным и бесконечно правым. В нём не было страсти первой ночи. Было обещание. Признание. Дом.

От автора: Видео к главе уже в тг:) Спасибо за вашу поддержку, вы самые лучшие!:)

Я закончила, отложила бинты и миску, руки всё ещё дрожали. Медленно обошла кровать, чтобы сесть рядом с Бестужевым лицом к лицу. Он поднял взгляд. Алые глаза в полумраке комнаты казались глубокими, как раскалённые угли, затуманенные болью, но не потухшие. В них плясали отблески того же огня, что горел во мне. Огня облегчения, боли и невероятной, всепоглощающей близости.

— Всё, готово.

Он не ответил. Просто протянул руку и коснулся моей щеки, провёл большим пальцем стирая соленую дорожку. Его прикосновение было грубым, шершавым от мозолей, но бесконечно нежным.

— Перестань, не плачь.

Я схватила его руку, прижала ладонь к своей щеке, закрыла глаза. Вдыхая его запах, меня словно накрывали волны нежности к этому сильному мужчине. Я словила себя на мысли, что не воспринимаю Сириуса как просто парня. Он делал поступки настоящего мужчины.

— Мне жаль… Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти…

— Не жалей. — Он наклонился, его лоб коснулся моего. Дыхание смешалось. — Я бы прошёл через всё снова. Ради этого. Ради того, чтобы сейчас сидеть здесь, с тобой. С моей женой.

Слово «жена» прозвучало как заклинание. Как печать. Оно висело в воздухе, тяжёлое и сладкое. Я открыла глаза встречаясь с его. В его глазах не было сожаления. Только мрачная, всепоглощающая уверенность, которая всегда пугала и притягивала меня.

Он медленно, будто боясь спугнуть момент, потянулся к моим губам. Поцелуй был не жадным и властным, как раньше. Он был медленным, исследующим, горьким от слёз.

Это был поцелуй признания. В нём было обещание. Не страсти, а верности. Не обладания, а принадлежности. Мы принадлежали друг другу.

Когда он оторвался, дыхание его стало немного более прерывистым. Я заметила, как он слегка напряг спину, как сжались его челюсти.

— Тебе больно.

— Пустяки, — он отмахнулся, но я видела тень гримасы на его лице. — Ничего, с чем я не сталкивался.