Книга Двуликие, страница 553 – Анна Шнайдер

Сон про Риланда и Триш, в котором они обсуждали заклинание «огненный цветок» и как его можно улучшить. Тот сон прервался отчаянным криком мамы: «Будь ты проклят!» — и сменился другой картинкой: она и Эдриан говорили про какое-то заклинание, что его невозможно разорвать полностью, всегда останутся нити. Именно в том сне Эдриан произнёс: «Кукловод со сломанными куклами. Кукловод есть, ниточки есть, а куколки не слушаются».

И наконец последний сон. «И марионетки могут повлиять на кукловода, даже если они сломанные»…

Удивительно, но, пока я рассказывала, умудрилась сама во всём разобраться. Теперь, когда я узнала правду про «долг души», это стало очевидно.

«Сказка о защитнике»… Забавное название для легенды о людях, которые заключали собственные души в камень, чтобы в нужный момент суметь ненадолго материализоваться и защитить того, кто им дорог. Мама признала долг жизни перед Эмирин и провела ритуал, по которому после смерти её душа не уходила на перерождение, а запиралась в камень и ждала своего часа.

И я носила этот камень на шее…

Ректор молча слушала мой рассказ о снах, и только один раз её лицо чуть дрогнуло — когда я говорила про сегодняшнее видение.

— Теперь я понимаю, почему мама всегда казалась мне такой… живой во снах, — прошептала я, непроизвольно погладив прячущийся под одеждой амулет. — Она ведь… не совсем умерла.

— Шани, я хочу, чтобы ты осознавала одну вещь, — сказала Эмирин твёрдо, глядя мне в глаза, и от этого взгляда по телу отчего-то пробежала дрожь. — Триш не вернуть. Когда её душа отдаст признанный долг, она уйдёт на перерождение.

Я кивнула. Было горько, но… я уже теряла маму однажды. Я смогу это пережить.

— Можно я расскажу вам, что ещё думаю? По поводу своих снов, этих заклинаний и… того, кто убил маму.

— Конечно.

Эмирин выглядела спокойной, и я не сомневалась — в отличие от меня, разобравшейся во всём лишь пару минут назад, сама она разобралась давно.

— Я думаю, что в тот вечер, когда мама прокляла Норда и… всё остальное, она переместилась в Эйм, — выдохнула я сипло и закашлялась от волнения. В горле першило, будто я съела что-то очень острое. — Я и раньше предполагала это, но… не знаю, надеялась, что ошибаюсь, да и не хотелось мне рассуждать о том, что тогда случилось. К кому мама могла пойти? Варианта только два — Эдриан или… Повелитель Риланд, её отец. Точнее, их отец.

Взгляд Эмирин по-прежнему оставался спокойным, между тем как в моём, полагаю, словно ураган бушевал.

— Я долгое время думала, что мама пришла к Эдриану, но… нет. И дело даже не в том, что он участвовал в вашем с Нордом спектакле. Просто…

— Риш было слишком стыдно, — сказала ректор с той же понимающей мягкостью, что и всегда. — В том числе перед Эдом.

— А перед отцом ей не было стыдно… — прошептала я, невольно зажмурившись: в этот момент понимала маму как никогда раньше. — Я поступила бы так же, да… Она искала поддержки, но получила удар в спину. Почему?..

— Вряд ли в спину, думаю, они смотрели друг другу в глаза, Шани. Но я понимаю: ты имеешь в виду предательство. Что касается причины… Это сложно понять, волчонок, но иногда кто-то один хочет быть лучше всех остальных. Особенно — лучше людей. Амбиции. Риланд всегда был амбициозен.

— Настолько, чтобы попытаться убить собственную дочь? — Я искренне недоумевала. — И отправить на смерть сына? Это ведь Повелитель управлял Эдрианом в ту ночь, когда мама умерла, да? Я помню, как она крикнула: «Ты не мой брат».