Книга Преданная истинная черного дракона, страница 64 – Екатерина Борисова

Сердце сжимается от обиды и разочарования. Дрожащими пальцами я поддеваю половицу. Вытягиваю на свет что-то замотанное в тряпицы.

С тяжёлым вздохом разворачиваю её.

И выдыхаю.

Какая же я глупая!

Это не золото и не драгоценности постояльцев. Это свидетельство о рождении. Пожелтевший, выцветший лист бумаги, а на нём — дата рождения, имена родителей и имя самого Ноэля.

Меня накрывает такое внезапное и сильное облегчение, что подкашиваются ноги.

Какая же я мнительная!

Это всего лишь документы. Мальчик ничего не воровал.

Я аккуратно сворачиваю свидетельство и кладу его обратно, закрывая половицу. Пусть хранит, если ему так нужно.

Не успеваю вернуть тюфяк на место, как снаружи доносится хлопанье крыльев.

Драконы! Но кто?

Извозчик ещё спит у нас в одной из комнат.

А высокородные драконы, которые сами могут оборачиваться в ящериц, считают ниже своего достоинства останавливаться у нас.

Прислушиваюсь.

Внизу громко хлопает дверь.

— Что там происходит?! — я бросаюсь вниз по лестнице, не успевая даже отряхнуть передник.

Зал потихоньку заполняется постояльцами. Тяжёлые дубовые столы оказываются практически все заняты. Всего несколько стульев пустует.

Постояльцы, кажется, не замечают новых гостей.

Вот только при виде их у меня перехватывает дыхание и неприятно сосёт под ложечкой.

У самого входа в таверну стоят три фигуры, укутанные в длинные плащи.

Первый и самый опасный — полковник Грей.

Его красивое суровое лицо выражает напряжение и озабоченность, а тёмный взгляд скользит по залу в поисках кого-то.

Рядом с ним стряхивает с плаща снег военный лекарь Пуркинье. Вот кого я почти рада видеть.

Он первым замечает меня и сдержанно улыбается.

Я приветливо машу ему.

Но самый неприятный и вызывающий смутное беспокойство — третий. Здоровенный верзила.

Уже немолодой и неопрятный. Он выглядит как тот, кто привык добиваться своего силой. Его хитрый, бегающий взгляд скользит по залу, по гостям, едва задевает меня.

Он явно кого-то ищет в нашей таверне. Но кого?

— Он! — раздаётся грубый, как скрежет ржавого железа, голос. Он тычет пальцем куда-то в сторону. Туда, где Ноэль выставляет перед камином ведра, полные снега.

При хриплых звуках его голоса мальчик бледнеет и роняет ведро. Я вижу, как подгибаются его ноги, как губы шепчут «большой Луи», как он старается укрыться в густой тени в углу. Вот только теперь уже слишком поздно прятаться или бежать.

— Это мой сын! А они… — его взгляд переходит на меня и Сондру, — …они украли его у меня! Я требую вернуть мне мальчишку!

Время замирает.

Многочисленные гости таверны затихают. В воздухе повисает напряжённое молчание. Лишь холодный зимний ветер завывает в каминной трубе.

Полковник Гриффит хмурится и смотрит на меня с напряжением.

Лекарь Пуркинье выглядит озадаченным.

А здоровяк, сверкая злобным и алчным взглядом, смотрит прямо на Ноэля, который прижимается ко мне и дрожит.

Сондра шагает вперёд, упирая руки в бока. Её карие глаза сверкают гневом.

— Не смейте! — выкрикивает она. При этом её голос звенит от напряжения и злости. — Этот мальчик — наш племянник! Мы его не крали!

— А ты докажи, выскочка! — опасно щурится здоровяк и складывает на груди огромные ручищи.

Ноэля передёргивает.

Полковник Гриффит выступает вперёд, переводит взгляд с Сондры на меня и хмурится.