Книга Преданная истинная черного дракона, страница 62 – Екатерина Борисова

Раскрываю пасть и выдыхаю очищающее пламя!

Александр Веленгард

— Нет! Алекс! Драконью чешую тебе под хвост! — раздаётся в последний момент злой голос Монтрана.

Анна испуганно вскрикивает и пытается прикрыть руками обнажённую грудь.

Её любовник бледнеет и отходит на шаг. Бравый начальник королевской охраны прячется за хрупким телом своей любовницы.

Дракон зло усмехается и выдыхает огненный столб в любовников.

Королевский лекарь успевает вскинуть руки и бросить в сторону Анны защитное заклинание.

Монтран сильный маг, но времени у него было мало. Да и любовников оказалось двое. Поэтому защита не успела налиться силой и оплела их не полностью. Моё пламя всё-таки опалило мерзавку и её любовника.

На Анне вспыхивает платье, огонь перекидывается на её длинные тёмные локоны. По коридору ползёт запах палёной «шерсти».

На Кэлвина защитное заклинание действует меньше, его мундир моментально вспыхивает. Вскинутые в защитном жесте ладони покрываются волдырями и ожогами. Пламя опаляет его смазливое лицо, оставляя незаживающие раны.

Как только моё яростное пламя рассеивается, коридор заполняется гвардейцами.

— Он пытался меня убить! — верещит полуголая Анна.

Она совершенно обезумела от страха и боли. Бросается вперёд, расталкивая офицеров и не пытаясь прикрыть обнажённую грудь.

— Он хотел меня убить! — она мечется по коридору и бьёт кулаками в дверь королевской приёмной.

Кэлвин прикладывает опалённую ладонь к сожжённой щеке и морщится от боли.

— Князь Веленгард, — рявкает рядом со мной старший офицер, — вы арестованы.

— А ты попробуй! — рычу я и призываю свою силу.

В горле привычно першит от зарождающегося огненного кома.

— Александр! — мне на лапу ложится ладонь Монтрана. — Не усугубляй!

Дракон рычит, я вскидываюсь, но успеваю перехватить серьёзный взгляд моего наставника.

— Успокаивайся, будем разбираться! — говорит главный королевский лекарь тоном, не терпящим возражений.

И что-то внутри меня щёлкает, что на этот раз нужно подчиниться.

Я смотрю на целый взвод королевской охраны, вскидывающих защитные амулеты, на полуголую, но практически невредимую Анну, которую фрейлины заматывают в покрывало.

Фыркаю и оборачиваюсь.

Хм, оказывается, брюки всё-таки сохранились. Частично. Камзол и плащ остались лежать клочьями на полу, как и обувь.

Сейчас я похож на раба на галерах — в разодранных брюках и с обнажённым, бугрящемся от напряжения торсом, покрытым каплями пота.

Изо рта вырывается облачко пара.

Охрана с опаской подходит ближе.

— Что здесь происходит?! — гремит сердитый голос короля за нашими спинами.

Охрана смиренно опускает голову. Монтран отходит на шаг назад, вставая рядом со мной.

— Папа! — взвизгивает Анна и, отталкивая своих фрейлин, бросается к королю. — Папа! Он хотел меня убить!

Давно ли Анна стала называть отчима «отцом»? Что-то прежде за ней не наблюдалось таких родственных чувств! Она чуть ли не ненавидела короля, посмевшего разрушить брак её родителей и затребовать её мать — свою истинную себе.

Мерзавка падает перед ним на колени, забыв придержать покрывало. Оно соскальзывает с её всклокоченной и подпалённой головы, обнажает плечи и грудь.

Мерзавка так и не натянула платье.

Оборачиваюсь к Кэлвину и замечаю, что и он не успел натянуть штаны. Его белоснежные ягодицы сверкают на весь коридор. Чудесная сцена!