Книга Мой хищный адмирал, страница 39 – Ева Флер

Это было неважно. Важны были только его губы, его вкус, его дыхание, смешивающееся с моим.

Он оторвался на мгновение, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты дрожишь, — произнес он тихо, и его голос прозвучал хрипло, почти как шорох.

Я не ответила. Да, я дрожала. От его прикосновений, от этого взгляда, от того, как воздух вокруг вдруг стал слишком густым для дыхания.

Корван не стал ждать ответа. Одной рукой он обхватил мои бедра и поднял меня, как перышко. Я инстинктивно обвила его ногами за талию, вцепилась пальцами в ткань его рубашки на плечах. Он понес меня через темную комнату, и я зажмурилась, прижавшись лбом к его шее, вдыхая запах кожи, чего-то неуловимого, только его.

Он опустил меня на кровать. Шелк подо мной был прохладным, но Корван, прижавшийся ко мне всем телом, обжигал.

Он снова поцеловал меня, но теперь иначе. Медленнее. Глубже. Его язык коснулся моей губы, прося разрешения, и я открылась ему с тихим стоном. Это было оглушительно. Он исследовал, ласкал, забирал. И все это — не спеша. Будто у нас была целая вечность.

Его пальцы скользнули по моему боку, обошли ребра, остановились под грудью. Он не торопился, дразня и меня, и себя. Каждое прикосновение было намеренным, выверенным. Казалось его руки могли прожечь кровать, шелк и мою кожу.

— Корван… — вырвалось у меня, когда его ладонь наконец накрыла грудь, большой палец провел по затвердевшему кончику.

Он снова взял мой рот в плен, пока его рука продолжала свою невыносимо медленную пытку удовольствием. Он ласкал одну грудь, потом другую, будто сравнивая.

А я таяла под ним, теряя остатки стыда и разума. Мое тело выгибалось, ища большего контакта, но он удерживал меня, не давая ускориться.

Его губы оставили мои и опустились на шею. Горячие поцелуи, укусы, от которых по спине бежали искры. Он спускался ниже, сантиметр за сантиметром, сметая шелковое покрывало, которое все еще частично обвивало меня. Его дыхание обожгло кожу между грудей, на животе. Я закусила губу, чтобы не закричать, когда его язык провел по чувствительной впадинке у бедра.

Тогда, в бронивеке, все было яростно и стремительно. В кабинете — властно и немного отстраненно. Сейчас же… Сейчас он разбирал меня по частям с кропотливостью ученого и страстью голодного зверя. И я не знала, что хуже — эта медлительность или внезапная грубость.

Он мои колени и склонился между ними. Я вскрикнула, когда его рот впился поцелуем в нежную плоть.

Корван ласкал, целовал, пробовал на вкус. Он нашел каждую чувствительную точку, каждое место, от которого мое сознание уплывало в ничто. Я хватала пальцами шелк простыни, извивалась, стонала, молила.

— Корван… пожалуйста… — Мой голос сорвался на вопль, когда он ввел в меня два пальца, не отрывая рта. Волна удовольствия накатила с такой силой, что перед глазами поплыли круги. Но он не дал ей захлестнуть меня полностью, отступил, оставив томиться в мучительном, сладком ожидании.

Я всхлипнула от накатившего отчаяния:

— Пожалуйста…

Он поднялся, встал на колени между моих ног. В темноте я видела только его силуэт, напряженные мышцы плеч, блеск глаз. Он снял рубашку одним резким движением, и я увидела его грудную клетку, плоский живот, все эти рельефы, о которых только догадывалась под одеждой. Он был прекрасен. Совершенен и пугающе реален.