Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 86 – Натали Карамель

Рассвет застал Иланию стоящей посреди комнаты с закрытыми глазами. Она дышала глубоко и ровно, приводя в порядок мысли после ночной бури. Боль в скуле пульсировала ровным, предсказуемым ритмом — тактический метроном, отсчитывающий последние часы рабства.

В дверь постучали: два коротких, один длинный. Алесий.

— Всё спокойно. Он уже выехал, — доложил он, не переступая порог. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на синяке. В каменных глазах вспыхнула на мгновение молчаливая ярость, тут же погашенная железной дисциплиной. — Я буду ждать в коридоре.

— Спасибо, — кивнула Илания.

Алесий коротко кивнул и растворился в коридоре.

Латия вошла, неся свёрток. Её руки не дрожали. В глазах горел тот самый холодный огонь, что зажигался в самые тёмные ночи.

— Вот, дитя. Как договаривались, — она развернула ткань.

Платье было простым. Слишком простым для баронессы. Мягкий серый шерстяной репс, без кружев, без вышивки, с высоким воротником и длинными рукавами. Крой — строгий, почти монашеский, но идеально сидящий по фигуре, подчёркивавший не броскую красоту, а хрупкость, почти болезненную тонкость линий. Цвет — пепельный, цвет праха, цвет стены тюремной камеры.

— Идеально, — одобрила Илания.

Латия помогала ей одеваться молча, быстрыми, точными движениями. Она не пыталась скрыть синяк пудрой или румянами.

— Пусть видят, — прошептала Латия, поправляя складки на плече. — Пусть запомнят.

Илания взглянула в зеркало. В отражении стояла призрачная фигура: глаза огромные, с синяками под ними не от удара, а от бессонницы; губы бледные, слегка приоткрытые, будто от забытого всхлипа; синяк на скуле — жирная, багровая точка, притягивающая взгляд. Образ был безупречен. Идеальная жертва. Идеальный укор.

Но внутри этой хрупкой оболочки бушевала не буря, а абсолютный, кристальный порядок. Илания прогоняла в уме протоколы: последовательность выступлений, возможные контраргументы, точки давления. Тело же слегка дрожало — не от страха, а от точечно направленного нервного напряжения, которое она не стала гасить. Эта мелкая дрожь в руках, этот взгляд, чуть затуманенный от якобы сдерживаемых слёз — всё было частью оружия.

Перед выходом она ещё раз взглянула в зеркало. На мгновение позволила двум сущностям внутри встретиться взглядом в стекле.

«Ты — моя маска», — думала Ирина, глядя на бледное лицо с синяком. «Мой стратегический актив. Сегодня ты сделаешь за меня больше, чем любой клинок».

«Ты — моя сила», — отвечал взгляд Илании-жертвы, за которым пряталась стальная воля. «Ты дашь мне свободу. Ценой твоей боли».

Внешне — лишь лёгкое зажмуривание, глубокий вдох. Внутри — слияние. Командир облачался в доспехи из шёлка и страдания, чтобы выиграть битву не на арене, а в зале суда.

В прихожей их ждал Алесий. Он был в чистом, но простом плаще, без гербов, с лицом, которое легко терялось в толпе.

— Докладываю, — его голос был тише обычного, но каждое слово падало, как камень. — Все свидетели на местах: бывшая горничная актрисы — в доме баронессы, управляющий банком — в гостинице у суда, доктор — готов к вызову. Копии документов легли на стол судье Орлану вчера вечером. Подлинники у меня. Леди Илеара уже в зале, заняла место в первом ряду. В зале — полный состав Совета Аристократов по приглашению судьи. Ганс и Марк тоже будут, в задних рядах. Ждут своего.