Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 168 – Натали Карамель

Илания подбежала к Альдору.

— Ты ранен?

— Пустяки, — отмахнулся он, но она уже прижимала ладонь к его виску, вливая силу в ранку.

— Я сказал без магии, — усмехнулся он.

— Я не нападаю. Я лечу.

Он посмотрел на неё — и в его глазах было что-то такое, отчего у Илании перехватило дыхание.

До утра они приводили двор в порядок.

Раненых — и своих, и чужих — перевязали, отпаивали отварами Латии. Тех, кто мог идти, выпроводили за ворота с наказом больше не приходить. Кто не мог — оставили до утра, под присмотр.

— Зачем мы их лечим? — зло спросил Яр, перевязывая какого-то мужика с разбитой головой. — Они же нас убить пришли.

— Затем, что они не враги, — ответила Илания. — Враги те, кто их послал. А эти… эти просто запутались.

— Но если бы они ворвались…

— Не ворвались бы.

Яр покачал головой, но спорить не стал.

На рассвете, когда последнего чужака вынесли за ворота, Илания собрала всех во дворе.

Все усталые, грязные, но живые.

— Сегодня мы выдержали первое испытание, — сказала Илания. — Не магией, не силой заклинаний, а тем, что есть у каждого из вас. Смелостью. Верностью. Умением держать удар.

Она обвела взглядом лица.

— Я знаю, что многие из вас хотели применить дар. Защитить себя, своих товарищей. Но вы сдержались. Это главное. Потому что если бы вы сейчас показали магию — они бы получили доказательство. Что мы опасны. Что мы не люди. Что нас надо уничтожить.

— А теперь? — спросил Малый. — Теперь они не получат доказательства?

— Теперь они получили другое доказательство. — Илания чуть улыбнулась. — Что нас нельзя взять голыми руками. Что мы умеем защищаться. И что мы не звери — мы их лечили, хотя могли добить.

— Тот мужик, которому Латия отвар давала, — вдруг сказала Мила. — Он когда уходил, поклонился. В пояс. И сказал: «Простите».

В толпе учеников зашумели.

— И что дальше? — спросил Ратмир.

— Дальше — работать. — Илания посмотрела на небо, где разгорался рассвет. — Они не остановятся. Гильдия пошлёт новых агентов, новые слухи, новых проповедников. Но теперь мы знаем, как это выглядит. И мы готовы.

— А если они придут снова? С оружием, с магией?

— Тогда мы ответим. — Голос Илании стал твёрже. — Но сначала — дипломатия. Сначала — попытка договориться. А если не выйдет…

Она не договорила. И не надо было.

Ученики разошлись по своим местам — кто спать, кто дежурить, кто просто сидеть у костра и молчать.

Илания осталась одна.

Она стояла в центре двора, там, где под камнями бил источник, и смотрела на ворота. На дубовые створки, которые выдержали напор. На следы крови на мостовой. На свои руки, которые всё ещё дрожали — от напряжения, от страха, от злости.

— Ты не виновата, — сказал Альдор, подходя.

— Виновата. — Она не обернулась. — Я думала, что смогу построить школу без конфликтов. Что люди поймут, примут. Что идея важнее.

— Идея важнее. Но люди — люди.

— Я знала, что Гильдия будет против. Знала, что будут слухи. Но не думала, что дойдёт до… этого. — Она кивнула на кровавые пятна.

— А должно было дойти. — Альдор встал рядом. — Чтобы ты поняла. Чтобы мы все поняли.

— Что поняли?

— Что иногда за идею надо драться. Не словами. Не дипломатией. А вот так. — Он коснулся рукояти меча. — И это нормально. Это не значит, что идея плоха. Это значит, что она стоит того.