Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 14 – Натали Карамель

— …теория подтверждается! Σ-сигнатура стабильна и подвержена квантовой запутанности! Мы можем не лечить, мы можем дарить бессмертие! Новое тело для старого разума! Проект «Феникс» получит новое…

Запись прервалась всплеском помех. Последний кадр — Василий в ужасе смотрит не в камеру, а куда-то в сторону реакторного блока. Его лицо искажает не боль, а осознание чего-то ужасного.

— Они не туда вошли… Протокол инверсировался! Мы не перенесли сознание — мы пробили барьер и призвали то, что было по ту сторону!

Правда обжигала, как жидкий азот. Эксперимент вышел из-под контроля не на биологическом, а на фундаментальном, реальном уровне.

«Мутанты» были не искажёнными людьми. Они были чем-то иным — сущностями из соседнего фазового слоя, возможно, «жителями» чистого магического поля, которых эксперимент притянул и частично материализовал, разорвав их собственные «Σ-сигнатуры». Они были в агонии, в голоде, пытаясь восстановить свою целостность за счёт любой энергии, похожей на их собственную.

Значит, у «обнулённых» сознание не стёрто. Они — пленники. Застряли где-то между слоями, в том же аду, что и эти сущности, только без возможности даже проявиться. Эта мысль была кошмарнее любой картины физического насилия.

Мозг Ирины, выхваченный тактик, соединил факты в единую, чудовищную схему. Эксперимент, требующий колоссальных ресурсов и запредельных знаний. «Советники», доработавшие чертежи. «Альфа», пришедшая не зачищать, а стать первой партией доноров. Их отряд, «Феникс», присланный в эпицентр после пробоя.

Зачем?

Орбитальным ударом можно было стереть станцию вместе со свидетельствами. Но нельзя стереть данные эксперимента, которые теперь жили в искажённой реальности фазового слоя. И нельзя было получить новые данные.

— Корвин не просто знал, — её голос прозвучал в гробовой тишине лаборатории, наполненный ледяной, беззвучной яростью. — Это его личный «Феникс». Его проект бессмертия. «Альфа» была расходным материалом для пробоя. А мы… — Она посмотрела на свои руки, на которых слабо светилась её собственная, идеально отлаженная магия. — Мы — контрольные образцы. Меня прислали сюда, чтобы увидеть, как сущности отреагируют на сигнатуру высшего уровня. На эталон. Он изучает их поведение. А мы — вся команда «Феникс» и выжившие учёные — свидетели, которых не должно остаться. Мутанты — идеальные исполнители.

Гром молчал. Его каменное лицо было красноречивее любых слов. Их не предали. Их спроектировали под конкретную роль в эксперименте — от первого до последнего шага.

— Значит, я — главный экспонат в его коллекции, — прошептала Ирина, глядя на свои сияющие руки. — Идеальный эталон для его опытов.

— Значит, нас здесь и похоронят. Как неудачников, — глухо произнёс Гром. Его лицо было каменным.

В этот момент связь с Кириллом и Верой резко оборвалась, сменившись резким, пронзительным писком в унисон со скрежетом из фазового слоя. Ядовито-зелёные вспышки света захлестнули коридоры. Ирина ощутила это кожей — мощный, чистый, искусственный магический импульс, бьющий из самого сердца станции, из атриума.

Импульс был не внешним. Он исходил изнутри их шаттла «Призрак». Чистый, искусственный магический импульс, идентичный по структуре их собственному резонансу, но в миллион раз усиленным. Идеальная приманка.