Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 122 – Натали Карамель

Женщина была молода. Двадцать один, от силы двадцать три. Яркая, как маков цвет: рыжие кудри собраны в небрежный узел, веснушки россыпью по вздёрнутому носу, зелёные глаза горят задором и укором одновременно.

Альдор, к удивлению Илании, не смутился. Даже улыбнулся — той самой скупой, неполной улыбкой.

— Здравствуй, Геля. Ты цветёшь.

— А ты всё такой же скупой на слова, — фыркнула она, но в голосе уже не было обиды. Только привычная, лёгкая дерзость. — Кто с тобой?

Она скользнула взглядом по Латии, Алесию и остановилась на Илании. Оценивающе. Без подобострастия.

— Аристократка, — сказала Геля без вопроса. — Сбежала или в бегах?

— Свободная, — ответила Илания ровно, но взгляд её задержался на раковине, где мирно покоился медный таз.

Геля перехватила этот взгляд. Усмехнулась.

— Удивила? Здесь многие удивляются. Магия — она не только для балов, верно?

Она щёлкнула пальцами, и тряпка, висевшая на крючке, сама собой взлетела, лихо протерла соседний стол и вернулась на место.

— Быстрее любой служанки, — подмигнула Геля. — И жалованья не просит.

Илания молчала. Внутри, под грудной клеткой, заворочалось что-то — не гул руин, а острое, жадное любопытство.

«Это же не просто фокус. Это контроль. Тончайшая настройка. Если она может двигать предметы на расстоянии… если обучить её фокусировке… если соединить её бытовую магию с боевыми схемами…»

— Будешь моей гостьей — расскажешь, как это вышло, — закончила Геля, возвращая внимание Илании к реальности. — Комнаты на верхнем этаже, все четыре. Ужин через час. Плата — когда на дело пойдёте, не раньше.

— Геля…

— Цыц. Я сказала — не раньше. — Она уже повернулась, собираясь уйти, но на пороге кухни замерла. — Альдор.

— Да?

— Твоя комната на том же этаже. У окна, помнишь? — И, не дожидаясь ответа, скрылась за дверью.

Илания смотрела ей вслед. Альдор коротко кивнул, и в этом кивке вдруг проступило что-то… смягчённое.

— Сестра, — негромко сказал он Илании, перехватив её взгляд. — Сводная.

В голове уже выстраивались схемы: базовый принцип телекинеза, возможные векторы приложения, необходимое усилие. В её мире эту способность вставили бы в тактическую схему. Дальность. Точность. Скорость перезарядки. И превратили в мясорубку.

А здесь это просто… мытьё посуды.

Она почувствовала почти физическую боль от этого контраста.

Вечером таверна гудела. Крики, смех, звон кружек, чей-то пьяный спор в углу.

Илания сидела за дальним столом, наблюдая. Латия помогала на кухне — Геля быстро признала в ней свою, и они уже перемывали посуду, обмениваясь короткими, понимающими фразами. Алесий устроился у двери, с виду дремал, но рука лежала на рукояти ножа.

Альдор стоял у стойки.

Не сидел. Не пил. Просто стоял, опершись локтем о мокрое дерево, и разговаривал с каким-то кряжистым мужиком в кожаном фартуке. Илания не слышала слов, но видела другое.

Как мужик — старше Альдора, шире в плечах, с битыми костяшками и шрамом через всю скулу — слушал его. Кивал. Не перебивал. Когда Альдор замолчал, мужик хлопнул ладонью по стойке и гаркнул в сторону кухни: «Геля, этому господину — кружку лучшего за мой счёт!»

Илания смотрела, как Альдор принимает кружку, кивает в ответ, как равный — равному. Как его уважают не за герб на плаще, а за дела, которые он здесь сделал. За жизни, которые спас. За контракты, которые выполнил. За тишину, которую принёс на границы, где закон бессилен.