Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 118 – Натали Карамель

Илания осталась у костра, глядя на своё перевязанное запястье, а потом на его спину. Сделка заключена. Путь определён. Она получила проводника и цель.

«И почему мысль о том, чтобы идти с ним бок о бок, вызывала не только уверенность, но и странное, лёгкое беспокойство под ложечкой? Как перед важным сражением, исход которого не ясен».

Она не видела его взгляда, который он бросил на неё через плечо — быстрого, пристального. Взгляда, в котором холодная ясность солдата на мгновение уступила место чему-то гораздо более тёплому и тревожному. Он видел в ней не просто напарника по контракту или живой ключ к загадкам. Он видел женщину, которая ворвалась в его выверенный, одинокий мир и перевернула в нём всё с первой же схватки. И этот хаос внутри него был одновременно пугающим и пьянящим.

Но это он оставил при себе. Пока. Как и старую карту на коже, где среди «Спящих камней» и «Гнёзд Древних» теперь появилась новая, неотмеченная точка. Живая. Дышащая. Самая опасная из всех возможных аномалий. И желанная. Идущая с ним рядом.

«Костяная Чаща» встретила их не костями, а тишиной. Глухой, давящей, как вата.

Руины были невысокими — оплывшие каменные холмы, поросшие мхом и колючим кустарником. Ни намёка на архитектуру. Только ощущение. Тяжёлое, дремлющее.

Они провели здесь три дня.

Илания излазила каждую расщелину, прикасалась к каждому камню. Внутренний гул, такой настойчивый в «Сломанных Зубьях», здесь отсутствовал. Место молчало. Упрямо, наглухо. Это злило.

Альдор был её тенью. Не говорил лишнего, но всегда оказывался рядом: подавал руку на скользком валуне, молча протягивал флягу, отводил колючую ветвь, чтобы она не хлестнула её по лицу. Его забота была неброской, практичной, солдатской. Он искал признаки физических угроз — ловушек, звериных троп, следов банд.

Илания видела только его сдержанность. Фыркала, когда он, бывало, загораживал ей обзор своим широким плечом.

«Я не фарфоровая», — думала она с досадой, игнорируя странную теплоту, которая разливалась в груди каждый раз, когда его пальцы случайно касались её ладони.

Она списывала это на раздражение. И на память тела Илании, которое всё ещё путало любую мужскую близость с угрозой. Это нужно было подавить. Игнорировать.

Он же видел её сосредоточенный профиль, сжатые от разочарования губы и чувствовал тихое, глупое расстройство. Она была поглощена тайной места. В его заботе видела лишь помеху. Он понимал это умом. Но внутри что-то тихо ныло. Он молчал. Не подавал вида. Его долг — охранять. Даже от него самого.

К вечеру третьего дня стало ясно: место «спит». Контракт — выполнен, угроз нет. Но тратить время впустую Альдор не умел.

У костра он отложил точильный камень.

— Скучно? — спросил он, глядя на Иланию, которая снова листала свой блокнот с пустыми страницами.

— Непродуктивно, — поправила она.

— Тогда давайте займёмся продуктивным. Алесий, присоединяйся.

Он встал, отряхнул колени.

— Сила — не только в ударе. Она в том, чтобы не дать противнику понять, куда бить. Самый опасный удар — тот, которого не ждут. А самый незаметный воин — тот, кого не могут найти.

Так начался урок тишины.

Не магии. Не фехтования. А искусства не быть.

Первое — дыхание. Не глубокое и ровное, как в медитации, а мелкое, животом, сливающееся с шумом листвы, с шелестом травы. Он заставил их лечь на землю и слушать биение собственного сердца, а потом дышать медленнее его.