Книга Развод. Чао, пупсик!, страница 44 – Лолита Моро

— У тебя в холодильнике пусто, Милка, — возмущённый возглас Кузнецова вернул меня к действительности. — Коробка коровьего молока, коробка овсяного и все. Ты что-нибудь ешь?

— Я ем. Иван Степанович каждое утро привозит мне свежую еду.

Это была правда. Шофер доставлял картофельное пюре, запеченную тыкву, брокколи, котлетки из индейки и всякое такое полезное. Фри, гамбургеры и латте я добывала сама. И много чего еще, чем богат фастфуд. Я ни в чем себя не ограничивала, просто во мне совсем не осталось места. Все жизненное пространство занял младший Кузнецов.

— А сейчас? — справедливо допрашивал Серега. Сделал ко мне несколько шагов. Остановился в десяти сантиметрах. — я закажу омлет и пару-тройку бифштексов. Я есть хочу. Нет. Я сам сделаю.

Я спрятала глаза в картину на стене. От любования Серегой у меня началось слюноотделение. То ли от кулинарных перспектив, то ли от его мужественного решения приготовить эти самые перспективы. Я хотела к нему прикоснуться. Особенно губами в шею. Потом в подбородок. Следом в губы…

Я подперла себя руками в поясницу и пошла в спальню. Надо полежать.

Я проснулась ночью. Вернее, уже под утро. Мочевой пузырь дал сигнал. Я побрела в туалет и в душ заодно.

— Давай съедемся, Мила.

Я чуть не упала в ванной от неожиданности. Обернулась.

Сергей стоял с полотенцем в руке и смотрел на меня огромными глазами.

— Чо, уставился! Выйди вон, Кузнецов! Совсем совесть потерял! — я возмутилась и закричала с перепугу.

— Да причем здесь совесть! — повысил он голос в ответ. — Совесть тут причем, Милка! Тебе нельзя быть одной! В твоем состоянии это опасно! Вот!

И он показал рукой на красную широкую полосу от поддерживающего пояса на животе. Я уснула в бандаже. Пялился бесстыже на набухшую грудь и выпирающий пупок.

— Прекрати на меня пялиться! Выйди отсюда! Убирайся! — я раскричалась и разрыдалась.

— О, Господи!

Серега завернул меня в простыню и подхватил на руки.

— Ого! Это сколько же в плюсе, детка? — ухмыльнулся он.

— Двадцаааать, — ревела я.

— Как же ты ножки свои тоненькие передвигаешь под такой тяжестью?

Он принес меня в столовую на диван. Потом притащил еще полотенец, вытирал волосы. Я устала реветь и отпихнула его руки от себя.

— Все. Я дальше сама! Как ты посмел подглядывать!?

— Я не подглядывал. Я любовался, — ухмыльнулся Кузнецов.

— Почему ты торчишь тут ночью?

Я с трудом выпуталась из влажной ткани.

— Я приготовил еду, поужинал и лег спать. Я сделаю тебе чай, — он не уставал улыбаться.

Я села удобней и позволила укутать себя в одеяло. Потом он подсунул мне под спину подушки. Все-таки господин советник с чайниками-чашками — зрелище редкое.

Сергей прикатил к дивану столик с едой. Сел рядом и положил руку на голую коленку.

— Руки! — выступила я.

Кузнецов тут же поднял руки вверх. Потом сказал:

— Какао? Уже почти утро.

Солнце и вправду заглядывало в окно и отражалось в хроме чайника. Я кивнула.

— Давай съедемся, Милка, — снова сказал бывший. — Честное слово, мне так будет спокойнее.

— Разве это имеет значение?

Он поднес к моим губам половинку бутера с сыром. Как в старые добрые. Я открыла рот и слопала.

— Что? Какое значение?

— Твое спокойствие разве имеет значение?

Я глотнула горячего напитка. Ммм! Я люблю горячий шоколад.

— Раньше имело, — ответил советник.