Книга Развод. Чао, пупсик!, страница 42 – Лолита Моро

Кузнецов выпрямился. Встал.

— Давай поужинаем где-нибудь. Или ты устала?

— Я хорошо себя чувствую, несмотря на все уверения твоей мамы.

Он улыбнулся:

— Она все время рассказывает мне, какие полезные советы тебе дает. А ты благодаришь и слушаешься.

Он протянул мне руку. Я поднялась на ноги сама.

— Это чистая правда. Я дня не могу прожить без ее рекомендаций.

— Прости, Милка, ее за навязчивость. Так проявляется ее забота. И любовь, не побоюсь этого слова.

Кузнецов все-таки дотянулся до моей как бы талии и привлек к себе. Глядел в лицо.

— Я знаю, не переживай, маменькин сыночек, — я улыбнулась и позволила поцеловать себя в щеку, — мы с Калерией Петровной дружим. Не побоюсь этого слова.

Серега обнаглел вконец. Стал целовать мое лицо, шею. За грудь подержался.

— Ого, — заметил машинально, накрыв ладонью.

— Совесть у тебя есть? — сказала я и хотела отстраниться.

— Зачем? — он прихватил меня за попу и прижал к себе. Насколько это вообще возможно.

— Затем.

Я напрягла руки и оторвалась. Отошла на пару шагов. Отвернулась, чтобы поправить волосы.

— Мы посторонние люди. А ты лапаешь меня без всякого спроса и разрешения.

— Мы никогда не станем посторонними людьми, Милка. Как ты не понимаешь? Я соскучился.

Кузнецов снова попытался меня обнять.

Я заставила себя рассердиться.

— Ты сделал все, чтобы мы стали посторонними. За полгода ты ни разу не поинтересовался, — тут я почувствовала, что лезть в эту тему рискованно и не стоит, — не важно! Я пойду с тобой ужинать, если ты пообещаешь не распускать руки и вести себя корректно. Если нет, то я еду домой.

— Корректно? — он еще улыбался. От него пахло знакомым парфюмом и тем самым мужским запахом, который снился мне все месяцы разлуки.

— Да. Я хочу чувствовать себя рядом с тобой в безопасности, — заявила я.

Знала, что такая фраза его заденет.

— Что значит, в безопасности? — моментально напрягся советник.

— Обыкновенно.

Я поправила расстегнутую блузу. Мягкая брошь ручной работы отлетела под жадными руками Кузнецова в сторону и на пол. Он заметил и поднял.

— Я не хочу волноваться, отбиваться от твоих рук и неуместных поцелуев. Малыш нервничает следом, колотит пятками. Прикрепи, пожалуйста, мне не удобно, — я подставила свой выросший вдвое бюст обалдевшему мужчине. Он, как минер в поле, пытался деревянными пальцами цеплять фетровый цветок к карману кофты. — Если такой формат встречи тебе не подходит, Кузнецов, то разбежимся с дорогой душой.

Серега справился с застежкой. Даже погладил брошку, расправляя.

— Ты не хочешь меня видеть? — спросил негромко.

— Почему? — лицемерно подняла я брови в вопросе. — Мне интересно узнать, где ты торчал полгода. Мне всегда были интересны твои дела. И раньше. И теперь. Я только попросила вести себя нормально. Спокойно, как обычные люди.

— Ты разлюбила меня?

Вот гад! Я надеялась, что ему хватит совести не переходить на личности. Мы разведены судом! И я страшно боялась разрыдаться. Приступы внезапной плаксивости отличали последний триместр.

Мне повезло. Раздался зуммер в его смартфоне. Какой-то важный абонент или нет, но, дежурно извинившись, Кузнецов отошел к окну беседовать. Я спокойненько смылась на улицу. Он появился через несколько минут. Снова извинился и уехал. Новая машина помигала яркими задними фонарями.